Черная моль

 — О, как же я рада! И как доволен будет Майлз! Кстати, — как бы между прочим заметила она, — я просила мисс Болей почтить нас своим присутствием в среду, но, к сожалению, в среду они не могут. Так что в другой де…

Тут она умолкла, немного напуганная, поскольку Джек жестом старшего брата схватил ее за плечи и начал трясти.

— Послушайте, что я вам скажу, Молли! Я знаю, вы догадались, что я люблю Диану, понимаю, что задались целью свести нас, думая, что делаете доброе дело. Это жестоко по отношению к нам обоим. И если вы путем разных своих уловок все же заманите ее сюда, я уезжаю, и немедленно! Ясно?

Молли заглянула в его суровые глаза и губы у нее задрожали.

— Я… Простите, — пролепетала она.

Джек снова взял ее под руку.

— Не стоит. Понимаю, вы желаете мне только хорошего и я очень благодарен вам. Но прошу вас, пожалуйста, не надо, только не это!

— Нет-нет, обещаю. Но… но не считаете ли вы, что было бы лучше…

— Скажите-ка мне, Молли, разве это хорошо — не слушаться мужа?

В синих глазах мерцал насмешливый огонек. Она выдавила робкую улыбку.

— О чем вы, Джек?

— Разве Майлз не запретил вам говорить со мной об этом?

Она оттолкнула его руку, губы скривились в обиженной гримасе.

— Это… это… как вам не стыдно! — воскликнула она и затрясла кулачком. — Я ухожу, и немедленно!

Чуть позже миледи нашла мужа в библиотеке и кинулась ему в объятия.

— Обними меня покрепче, слышишь? — попросила она. — Я… я загнана в угол!

— Что? — О’Хара усадил ее на колени.

— Да, фигурально выражаясь. Джек… Знаешь, по зрелом размышлении, я все же не вышла бы за него!

— Что он натворил?

— Да ничего особенного. Боюсь… — тут она принялась крутить пуговку на его жилете, — боюсь, что сама виновата…

— О!

— Да… Не успела я и словом обмолвиться об этой мисс Болей, как он тут же превратился в айсберг и заговорил со мной, точно с какой-то испорченной непослушной девчонкой. Однако он остается, так что поцелуй меня, Майлз!

Глава 18

НА СЦЕНЕ ПОЯВЛЯЕТСЯ КАПИТАН ГАРОЛЬД ЛАВЛЕЙСК концу августа, после довольно тихо проведенного лета в деревне, леди Лавинией вновь овладела неукротимая тоска по городу и его развлечениям. Она и слышать не желала предупреждений мужа о скверном состоянии дорог, заявив, что ей это безразлично и что она умрет, но поедет в Лондон. После этого последнего аргумента он сдался и обещал отвезти ее на следующей неделе, втайне поздравляя себя с тем, что удалось в течение столь долгого срока продержать свою взбалмошную жену в Уинчеме в относительно сносном расположении духа. Лавиния была вне себя от радости, без конца целовала мужа, бранила себя за дурной характер и начала готовиться к путешествию.