Чёрная пантера с бирюзовыми глазами

Обернувшись, я увидела Гейба, с улыбкой глядящего на собаку через моё плечо. Поняв, что именно он сказал, я радостно взвизгнула, порывисто обняла его за шею, благо он перед этим наклонился, и от души чмокнула в щёку. Потом бегом рванула обратно, запрыгнула в вольер, сгребла мою, да, теперь уже именно мою собаку в охапку, и так же быстро вернулась к вертолёту.

Взяв меня, вместе с собакой, на руки, Гейб забрался в кабину и уселся на переднее сидение, рядом с пилотом. Я опустила пса на пол, и он снова начал лизать мне руку.

– Спасибо, Гейб. Я и не ожидала, что ты разрешишь его взять.

– Почему же?

– Ну… это же собака…

– Я заметил. А в чём проблема?

– Ну… это собака, а вы все – кошки. В некотором роде…

Гейб расхохотался. И не только Гейб. Надо мной ржали все оборотни, включая пилота. Я надулась. Потом обдумала свои слова, поняла, что ляпнула глупость, и тоже улыбнулась. Успокоившись, Гейб покачал головой.

– Миранда, «кошками» мы бываем не так уж и часто, только когда это необходимо. И поверь, у нас бывают питомцы, в том числе и собаки тоже. А уж если собака так явно выбрала себе хозяина – это судьба. Этот пёс станет твоим самым преданным другом. Ну как же я мог вас разлучить?

– Я назову его Лаки! – заявила я, почёсывая макушку своего нового друга, после чего оглянулась на то, что происходит у нас за спиной.

Вертолёт был шестиместным, но, похоже, мы уместимся в нём все. Сразу после нас сидел Эндрю, держа на руках продолжающую спать Каролину. Он не положил её на колени, даже не стал прижимать к груди, а держал слегка на отлёте, словно в люльке. Я поняла, что таким образом он сможет самортизировать любые возможные толчки и оградить раненную женщину от лишней тряски. На соседнем кресле расположился Адам, точно так же придерживая ноги Каролины.

Позади них сумели втиснуться Диллон, Питер и Энтони, благо сзади было одно сплошное сиденье, а не два отдельных кресла. И всё равно им пришлось предварительно снять бронежилеты и засунуть их под сиденье. Пирс попытался устроиться у них на коленях, но был изгнан на пол. Бормоча какое-то непонятное слово «дедовщина», наверное, иностранное, он каким-то чудом втиснулся на пол между их ногами, частично поместившись под креслом Адама.

Я прикинула, что в шестиместный вертолёт нас набилось десятеро, не считая собаки. И восемь их нас – громадные оборотни.

– А вертолёт сможет взлететь со всеми нами? – заволновалась я. Сама я не особо боялась авиакатастрофы, но вот ни Каролине, ни Лаки она здоровья точно не добавит.

– Не дрейфь, крошка! – подмигнул мне пилот. – Эта малютка таскала грузы и побольше. Так что – доставлю в лучшем виде, в целости и сохранности."

"После этого он защёлкал тумблерами, стал поворачивать разные рычаги, винт над нами стал крутиться со всё большей скоростью. И громкостью.