Черная башня

Все, что стряслось с Уилфредом, объяснялось лишь истерическим параличом. Но я, должно быть, шокирую вас, дорогой мой коммандер. Вы ведь сторонник научного прогресса, верно? Вам трудно принять, что медицинские технологии могут ошибаться.

— Нет. Я вполне верю в возможность ошибок в диагнозе.

— А вот Уилфред, судя по всему, не разделял вашего здорового скептицизма. Он так и не удосужился вернуться в больницу для очередной проверки, а оттуда ему тоже никто не написал, что, мол, ошибочка вышла. Да и с чего им было писать? Хьюсоны, конечно, просто не могли держать такое потрясающее открытие при себе. Сначала рассказали мне, а потом Мэгги разболтала еще и Холройду. Он, наверное, еще на обратной дороге догадался — что-то произошло. Я пытался подкупить ее виски, чтобы она помалкивала. И Мэгги искренне верила, что я пекусь о дорогом Уилфреде. Это действовало, пока Уилфред не отстранил ее от возможности принимать решение по поводу будущего приюта. Она пришла в ярость. Сказала, что заявится туда в конце медитации и открыто объявит правду. Я не мог пойти на такой риск — вдруг из-за этого сорвалась бы передача приюта «Риджуэл траст». Тойнтон-Грэйнж и паломничеству ничто не должно было угрожать."

"Ей не слишком хотелось присутствовать при скандале, который непременно там после этого разыграется, так что она с радостью ухватилась за мое предложение: высказав все, сразу же улизнуть со мной в город. Я еще посоветовал ей оставить намеренно многозначительную записку, которую можно было бы понять, как предсмертную. А потом она бы вернулась в Тойнтон-Грэйнж, когда бы сама захотела — и если бы захотела, — чтобы посмотреть, как Эрик отреагировал на перспективу вдовства. Самый что ни на есть театральный поступок — как раз в духе нашей милой Мэгги. Избавиться от неприятной ситуации, доставить Эрику с Уилфредом максимум хлопот и неприятностей, да еще провести выходные у меня в Лондоне с перспективой развлечься на славу, когда — и если — она решит вернуться. Мэгги даже вызвалась сама стащить веревку. Мы сидели здесь и пили, пока она не набралась настолько, чтобы уже не подозревать меня, но еще быть в состоянии написать записку. Последние корявые строчки, упоминание о черной башне, разумеется, добавил я сам.

— Вот почему она приняла ванну и нарядилась.

— Разумеется. Расфуфырилась, чтобы с максимальным эффектом провести свой выход в Тойнтон-Грэйнж, а кроме того, льщу себя мыслью, чтобы произвести впечатление на меня. Я прямо-таки поразился оттого, что, оказывается, заслуживаю чистого белья и крашеных ногтей на ногах. Не знаю уж, какие, по ее мнению, у меня были планы на эти совместные выходные. Милая Мэгги всегда была не в ладу с действительностью.