Черная башня

Трагедия, необъяснимая и жуткая, сначала повергла деревню в оцепенение. Затем горе быстро сменилось волной сверхъестественного гнева и отвращения. Никто и помыслить не мог о том, чтобы юношу похоронили в освященной земле, а потому отец Бэддли, мягко, но неуклонно настаивавший, что вся семья должна упокоиться в одной могиле, временно сделался изгоем общества. Похороны, дружно бойкотируемые всей деревней, состоялись в такой же ясный осенний день. Близких родственников у погибшей семьи не было. Присутствовали только отец Бэддли, церковный сторож и Адам Дэлглиш. Четырнадцатилетний подросток, закоченевший от непостижимого горя, сосредоточился на том, чтобы отвечать по книге, стремясь отделять невыносимые слова от их смысла, видеть в них лишь черные, ничего не значащие символы на странице молитвенника и твердо, даже небрежно, произносить их над разверстой могилой. И теперь, когда незнакомый священник поднял руку, дабы прочесть над телом Грейс Уиллисон последнее благословение, Дэлглиш увидел вместо него хрупкую, выпрямившуюся во весь рост фигурку отца Бэддли с чуть всклокоченными от ветра волосами. Когда первые комья земли упали на крышку гроба и Адам повернулся, чтобы уйти, он почувствовал себя предателем. Воспоминания о давно минувшем дне, когда отец Бэддли положился на него не напрасно, лишь разбередили и укрепили гнетущее ощущение неудачи.

Наверное, это и заставило коммандера ответить резкостью Уилфреду, когда тот подошел к нему и сказал:

— Мы сейчас едем на ленч. Семейный совет начнется в половине третьего, а вторая часть около четырех. Вы уверены, что не хотите помочь нам?

Дэлглиш открыл дверцу машины.

— Вы можете привести мне хоть одну причину, по которой стоило бы это сделать?

Уилфред отвернулся; вид у него был почти сконфуженный. Джулиус негромко рассмеялся:

— Старый дурачина! Неужели он и правда думает, будто мы не знаем — он затеял совет только потому, что уверен: все решат, как он захочет. Каковы ваши планы на сегодня?

Дэлглиш ответил, что еще не определился. На самом деле он хотел развеять приступ отвращения к самому себе прогулкой вдоль обрыва до Веймута и обратно. И общаться с Джулиусом Адаму не хотелось.

Он зашел в ближайший же паб, чтобы перекусить сыром с пивом, быстро доехал до «Надежды», переоделся в спортивные брюки и ветровку, а после двинулся на восток по скальной тропе. Нынешняя прогулка разительно отличалась от той, первой, на следующий день после приезда сюда. Тогда только что пробудившиеся чувства Дэлглиша были особенно восприимчивы к звукам, цветам и запахам. Теперь же он энергично шагал вперед, погрузившись в раздумья и не сводя глаз с тропы, практически не замечая даже натруженного, свистящего гула моря.