Черная осень

Яна довольно улыбнулась – и покинула гостеприимный дом фельдшера.

Топчут песок и глину страннические ноги

Прасковья шла за девушкой и пыталась решить сложную моральную проблему.

У торы деньги есть. А у нее – нет. Зато дети есть… А вот если торе, к примеру, камнем по голове дать?

Искушение было очень большим. Очень…

Легко ли это? Убить человека?

Да еще такого, который тебе в глаза смотрит, на равных разговаривает… не было в Яне ни высокомерия, ни наглости. А вот хорошее отношение как раз было…

Прасковья подумала, что это будет не так-то легко. Судя по движениям, по оружию на поясе…

Ох, не просто так оно у торы завелось. И в ее истории все не так гладко…

Лучше, от греха подальше, не трогать эту опасную женщину. И целее будешь. Деньги – это, конечно, хорошо, а только вопросы у односельчан и так возникнут. И откуда, и чего…

Нет, не сможет она, да и ни к чему такое.

Словно почувствовав взгляд и мысли спутницы, Яна оглянулась. Блеснули в улыбке белые зубы.

– Спасибо тебе, жама. Может, мы больше и не увидимся. Но если останусь рядом – загляну завтра ночью.

– Что вам нужно будет, тора?

Яна подумала пару минут.

– Жаропонижающее. От горячки, от лихорадки… травы. Может, провизии на дорогу.

Яна подозревала, что пока у нее нет выбора. Можно бы попробовать ехать вперед, но…

Сейчас глубокая ночь. Пока она отоспится – утро, а то и день. Пока пулю вытащит, пока рану обработает… да, промедление – плохо! Но… ладно, даже если она с рассветом это сделает, все равно им с Нини надо прийти в себя и поспать. Поесть…

Яна кивнула своим мыслям. А потом вытащила еще несколько купюр. Кажется, там и больше получилось, чем пятьдесят рублей… ну да ладно!

– Что-то поесть в дорогу и травы для лечения. Хорошо?

Прасковья медленно опустила глаза. Об этом тора могла и не говорить.

Она пришла да и ушла, а Прасковье здесь жить. Если кто узнает…

Да и деньги… По деревенским меркам то, что ей дали… это много! Очень много. За такое… Молчать надо!

А что ж не сходить? Сказать, что у нее что-то спину ломит или…

Травница тоже молчать будет. Дуры травницами не бывают, они вообще долго не бывают.

– Я ждать буду, тора.

– Яна. Просто – Яна.

Кто кого провожал до околицы? Яна – Прасковью? Прасковья – Яну?

Женщины старались не привлекать к себе внимания. Прасковья скользнула к себе в дом, прижала покрепче дверь, цыкнула на малышню, которая высунулась с печи, и сунула руку за пазуху.

Читать Прасковья не умела, но цифры знала, поди не знай…

Десять, двадцать пять… еще десять и опять двадцать пять. И еще двадцать пять… Почти сто рублей.

Прасковья пошатнулась и почти упала на колени перед иконами.

Творец Единый, счастье-то какое!!!

Деньги? Нет, жизнь для ее детей. Коровку она не купит, а вот козочек – может.