Черная метка

– Кто-нибудь может сказать, что здесь произошло? – попросил Эгглстон, не отрывая взгляд от того, что осталось от Брей.

– Мы знаем столько же, сколько вы, – ответил Марино. – Почему вас не вызвали раньше?

– Мне интересно, как вы узнали об этом, – сказал Хэм. – Нам никто ничего не говорил.

– У меня свои источники информации.

– Кто сообщил журналистам? – спросила я.

– Наверное, у них тоже есть свои источники информации, – предположил Эгглстон.

Они с Хэмом начали открывать чемоданы и устанавливать оборудование. Из конфискованной Марино рации неожиданно раздался его позывной, напугав всех нас.

– Проклятие, – пробормотал он. – Девятый на связи, – сказал он в рацию.

Хэм и Эгглстон надели бинокулярные увеличительные стекла.

– Девятый, десять пять от Триста четырнадцатого, – отозвалась рация.

– Триста четырнадцатый, вы подъехали? – выкрикнул Марино.

– Нужно, чтобы вы вышли к крыльцу, – послышался голос.

– Десять десять, – отказался Марино.

Криминалисты начали проводить измерения в миллиметрах с помощью дополнительных увеличительных очков, напоминавших ювелирные. Бинокуляры увеличивали всего в три с половиной раза, а некоторые брызги крови были слишком малы для такого увеличения.

– Вас хотят видеть. Немедленно, – не умолкала рация.

– Господи, здесь повсюду разбросы. – Эгглстон имел в виду брызги крови от взмахов орудия убийства.

– Не могу, – ответил Марино по рации.

Триста четырнадцатый не ответил, и я заподозрила, что усилия Марино были напрасны. Я оказалась права. Через пару минут в коридоре прозвучали шаги, и вошел шеф полиции Родни Харрис. Он остановился в дверях с каменным лицом.

– Да, сэр, слушаю. – Он изучал пол у входа в ванную.

Хэм с Эгглстоном – в черных комбинезонах, резиновых перчатках, с увеличительными приборами на голове – только усиливали холодный ужас от места преступления. Они работали с углами, осями и точками схождения, чтобы геометрически реконструировать сцену убийства и каждый удар.

– Сэр, – произнесли оба.

Харрис не отрываясь смотрел на постель, играя желваками. Он был невысоким невзрачным человеком с редеющими рыжими волосами, время от времени объявлявшим войну своему излишнему весу. Не знаю, возможно, таким его сделали постоянные поражения в этой войне и другие невзгоды, но Харрис был тираном. Агрессивным и сразу давал понять, что не любит женщин, не знающих своего места, и именно поэтому я не понимала, зачем он взял на работу Брей. Возможно, он думал, она улучшит его имидж.

– Предупреждаю со всем возможным к вам уважением, шеф, – проговорил Марино, – не приближайтесь ни на шаг.

– Мне хотелось бы знать, капитан, кто сообщил об этом журналистам, – сказал Харрис тоном, который испугал бы большинство людей, которых я знала.