Черная метка

А одежду от Армани и ботинки из крокодиловой кожи вряд ли будут полоскать в речной воде или в них плавать. Кроме того, пресноводные водоросли найдены на коже, что очень странно. Смесь морских и пресноводных водорослей на верхней одежде в данном случае можно объяснить. Когда человек ходит по порту, на одежду садятся диатомы, разносимые ветром, но они не проникают внутрь.

– Что можно сказать о позвоночных костях? – спросила я.

– Пресноводные диатомы. Объясняются, если человек утонул, возможно, в реке в Антверпене. И на его волосах только пресноводные водоросли без примеси морских.

Познер потер уставшие глаза.

– Сколько ни думаю, никак не могу найти решения. Разные диатомовые водоросли, странные детские волоски и позвоночная кость. Как печенье "Орео". На одной стороне шоколад, на другой ваниль, с шоколадом и ванилью в середине и с ложкой ванили наверху.

– Избавь меня от аналогий, Ларри. Я без них достаточно запуталась.

– Как же вы это истолкуете?

– Могу предложить только одно объяснение.

– В волосы могли попасть только пресноводные диатомы, если голова была погружена в пресную воду, – сказала я. – Например, если человека засовывают вверх ногами в бочку с водой. При этом человек не может выбраться, точно так же как младенец, упавший головой вперед в полное ведро. Вполне подойдут, например, двадцатилитровые емкости от моющих средств – они высотой по пояс и очень устойчивые. Перевернуть невозможно. Либо человека можно утопить в обычном ведре, если удерживать голову под водой.

– Теперь по ночам мне начнут сниться кошмары, – произнес Познер.

– Поезжайте домой, пока дороги снова не подмерзли, – посоветовала я.

Марино довез меня до дома, а я взяла с собой банку с формалином, так как не переставала надеяться, что заключенная в ней плоть натолкнет меня на какую-нибудь мысль. Поставлю ее на стол в кабинете и время от времени буду надевать перчатки и изучать, словно археолог, пытающийся прочитать стертые временем символы, высеченные в камне.

– Зайдешь? – спросила я Марино.

– Знаешь, мой чертов пейджер то и дело срабатывает, но я не могу разобрать, кто меня вызывает, – сказал он, выключая зажигание.

Он поднял пейджер к глазам и прищурился.

– Может, включишь верхний свет? – предложила я.

– Наверное, какой-нибудь обкуренный стукач. Что-нибудь поем, если предложишь. А потом мне нужно будет идти.

Когда мы вошли в дом, пейджер снова дал о себе знать. Марино раздраженно сорвал его с пояса и, повернув к свету, прочитал номер.

– Опять неправильно! Что такое пять-три-один? Ты знаешь кого-нибудь, в чьем номере могут встречаться эти цифры? – сердито спросил он.

– Это домашний телефон Розы.