Черная метка

С карнизов скалили зубы длинные сосульки, и я поняла, что на машине сегодня никуда не доеду.

– Да, – ответила я. – Наверное, меня нужно будет забрать.

Грузовик Марино с толстыми цепями на колесах почти час крутил по дорогам Ричмонда, прежде чем я добралась до работы. На стоянке не было ни одной машины. Мы осторожно дошли до здания, чуть не упав несколько раз из-за сильного гололеда, по которому мы прокладывали путь первыми. В кабинете я повесила куртку на спинку кресла, и мы с Марино переоделись в раздевалке.

Фельдшеры погрузили тело на передвижной стол для вскрытий, поэтому нам не пришлось перекладывать его с каталки. Я расстегнула молнию мешка в жуткой тишине пустого театра, где правила смерть, и откинула окровавленные простыни. Под ярким светом раны женщины выглядели еще ужаснее. Отрегулировав кронштейн флюоресцентной лампы с увеличительным стеклом, я пристально оглядела тело.

Ее кожа превратилась в безжизненную потрескавшуюся корку засохшей крови с порезами и провалами ран. Я собрала волоски – несколько десятков знакомых светлых, по-детски тонких волосков и разложила их по бумажным конвертам, чтобы высушить. Длина большинства волосков составляла пятнадцать – двадцать сантиметров. Они прилипли к ее животу, плечам и груди, но я не обнаружила их на лице.

Часы незаметно скользили, унося с собой утро, но сколько я ни старалась найти логичное объяснение, как были порваны плотно связанный свитер и бюстгальтер, оставалось только одно: убийца порвал их голыми руками.

– Никогда не видела ничего подобного, – сказала я. – Он должен обладать невероятной силой.

– По-моему, об этих патронах что-то говорила Люси, – вспомнила я.

– Ходовой товар у бандитов. Их очень любят наркоманы.

– Если бы убийца находился в наркотическом опьянении, – заметила я, убирая волоски в другой конверт, – то вряд ли он был так организован. Он вывесил табличку "Закрыто", запер дверь и не вышел через заднюю дверь, снабженную сигнализацией, пока не сделал все, что ему требовалось. И возможно, даже помыл руки.

– Улики этого не показывают, – сообщил мне Марино. – Никаких следов в раковине или туалете. Никаких окровавленных полотенец. Ничего. Нет даже отпечатков на двери, через которую он выходил со склада, поэтому я думаю, он чем-то – может быть, частью одежды или бумажным полотенцем – открыл дверь, чтобы не оставлять на ручке кровь и отпечатки пальцев.

– Это не похоже на спонтанные действия. Человек, находящийся под влиянием наркотиков, не ведет себя так.

– Мне все же хочется думать, что он наркоман, – мрачно сказал Марино. – Нас ожидают проблемы, если он окажется каким-нибудь Рэмбо или Терминатором. Жаль, что...

Он запнулся, и я поняла, о чем он жалеет – что с нами нет Бентона, который смог бы нам помочь.