Черная метка

чтобы все подумали, будто вы не можете руководить отделом. Вещи лежат у меня в коробке. Я собирался позже подкинуть ее в здание, чтобы все вещи вернулись к владельцам.

– Почему ты позволил ей получить такую власть над собой? Почему ты лжешь, крадешь и намеренно уничтожаешь улики?

– Пожалуйста, не дайте меня арестовать и посадить в тюрьму, – произнес он испуганным голосом, который вряд ли принес бы ему актерскую славу. – У меня жена. Скоро будет ребенок. Я покончу самоубийством, это точно. Я знаю много способов.

– Даже не думай об этом. Чтобы я больше этого не слышала.

– Я это сделаю. Я конченый человек, и виноват во всем только я и никто другой.

– Ты не станешь конченым человеком, пока сам этого не захочешь.

– Я не могу больше ничего исправить, – пробормотал он, и я испугалась, что он всерьез говорил о самоубийстве.

Он постоянно облизывал губы, рот у него пересох, и слова выходили малоразборчивыми.

– Жене все равно. А ребенок не должен расти, зная, что отец в тюрьме.

– Не смей об этом думать, – сердито откликнулась я. – Не дай Бог, я войду в морг и увижу твое тело на одном из столов.

Он потрясенно повернулся ко мне.

– Стань наконец взрослым человеком. Вышибив пулей мозги, ты не решишь ни одной проблемы, ты слышишь меня? Знаешь, что такое самоубийство?

Раффин смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

– Это слово становится ругательством. Я запрещаю тебе думать о нем, вот так-то.

Заведение "Привал у Пита" находилось между "Салоном красоты Кейт" и маленьким домиком с вывеской, на которой красовалась реклама экстрасенса. Я остановила машину возле побитого черного пикапа с наклейками на бампере, многое рассказывавшими о мистере Пите.

Дверь немедленно открылась: на пороге стоял человек, полностью покрытый татуировками – они украшали каждый открытый дюйм кожи, включая шею и голову. Многочисленные сережки и колечки на теле внушали благоговейный ужас.

Мужчина был жилистым, бородатым, с длинными седыми волосами, собранными сзади в пучок. Он оказался старше, чем я ожидала, – лет за сорок. Судя по лицу, ему не раз доставалось в драках, он носил черную кожаную жилетку и футболку. Из кармана джинсов, куда обычно кладут бумажник, свисала цепочка.

– Вы, наверное, Пит, – сказала я и открыла багажник, чтобы достать пластиковый пакет с татуировкой.

– Заходите, – спокойно пригласил он, как будто все в мире шло по заведенному порядку и не стоило его беспокойства.

Он вошел впереди нас и выкрикнул:

– Текси, сидеть, девочка! Не волнуйтесь, – заверил он. – Эта собака безобиднее младенца.

Я поняла: мне не понравится то, что я увижу внутри.

– Не знал, что вы приедете не одна, – заметил Пит, и я обратила внимание, что на его языке красуется продолговатая серебряная серьга.