Черкасов. На страже империи

Уникальные боевые навыки передавались в моей семье из поколения в поколение. Сейчас у меня пустой магический резервуар и хилое тело, но знания остались. Пришло время ими воспользоваться.

Когда мы вышли за пределы купола, я резко остановился и повернулся к этому ублюдку.

— Иди дальше, утырок, — процедил Безродный.

— Да пошёл ты, — улыбнулся я в ответ.

Оценил расстояние. Всего полтора метра. Этого хватит для прыжка и одного-единственного удара.

— Ты… ты бессмертный, что ли? — Безродный опешил от такого ответа.

Да и все остальные офигели от дерзкого ответа Черкасова.

Ну, а я воспользовался паузой, которую мне подарил враг. Рванул навстречу и, отбив жезл в сторону левой рукой, выставил костяшку указательного пальца на правой. Она врезалась в шею амбала, точно между ключицами.

Безродный охнул, грузно падая на землю. Жезл ударился о землю и хрустнул в его руке. Ублюдок отпустил артефакт, схватился за шею и начал хватать ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег.

Рыжий ошарашенно уставился на меня. А Светлана прижала руки к груди и кинулась к задыхающемуся мужчине.

— Серёжа, что с тобой? Скажи хоть что-нибудь, — встревоженная девушка опустилась рядом с ним.

— Отвали, Светка, — сипло выдавил он, отталкивая её руку, когда та попыталась помочь ему встать.

Рыжий пришёл в себя только после того, как услышал речь своего лидера. Повернулся ко мне, сжимая кулаки.

— Ты совсем охренел, Черкасов? — он пошёл на меня.

— Остынь, иначе ляжешь рядом со своим дружком, — пригрозил я, вновь выставляя костяшку указательного пальца и вставая вполоборота.

Рыжий недовольно сморщился, остановился и, подобрав разбитый жезл Безродного, подошёл к нему.

— Черкасов, ты все берега попутал. Ты на кого руку поднял, а? — прохрипел Безродный. Он с трудом поднялся на ноги, всё ещё держась за шею. — Считай, что ты труп. Понял?

— Иди отсюда, пока цел. Если ещё раз поднимешь руку на девушку или подойдёшь ко мне — кадык вырву, — пригрозил я и поморщился от боли.

Голова раскалывалась так, будто её пинали вместо мяча. Видимо, всё ещё сказывалась смертельная травма, которая зажила во время моего переноса в это тело. А, может, ко всему прочему сказывалось истощение.

— Мы ещё встретимся, паскуда! Я тебе этого никогда не прощу, — процедил сквозь зубы Безродный.

Затем повернулся к рыжему и рявкнул:

— А ты ничего не видел. Ясно тебе⁈

Тот быстро закивал головой и, зажав подмышкой жезл, подхватил своего лидера под руку.

— Пошли, сестрёнка, — обратился к девушке Безродный.

— Нет, — нахмурилась она. — Я провожу Володю. Он кое-как на ногах стоит.

— Потом поговорим, — многообещающе посмотрел он на девушку и в компании с рыжим заковылял в сторону серых бетонных зданий.

Когда они скрылись за строениями, мы с девушкой остались одни.