Черкасов. На страже империи

— Я уже предупреждал тебя!

Брат посмотрел на меня, нахмурившись, запыхтел.

— Больше не буду, извини, — обратился он больше к отцу, чем ко мне.

Почему этот напыщенный болван так ненавидит брата? Похоже, у Володи с ним большие разногласия. Может, так надоел ему своими выходками и издёвками, что тот возненавидел его.

Сейчас же Славик просто напрашивается получить по шее. Бить я его, конечно, не буду. Но если ещё хоть одно обидное слово — проучу обязательно.

Затем произошла беседа с лекарем, который поскакал вокруг меня с какими-то приборами, поводил блистающей рукой. И отвёл отца с братом в сторону, что-то им рассказывая. Судя по его реакции, он был очень удивлён.

Через пару минут, лекарь покинул комнату.

— На, поешь. Семён Петрович сказал, что у тебя истощение, поэтому нужно подкрепиться, — отец подложил под мою голову ещё одну подушку и подкатил к кровати небольшой столик. На его полированной поверхности стояла глубокая тарелка, и в ней плескался, судя по аромату, жирный куриный суп. Рядом — кружка с каким-то напитком.

Меня не надо уговаривать. Я голоден как волк!

За минуту расправился с супом и большими глотками выпил ещё тёплый безумно сладкий чай. Уже лучше! Гораздо лучше, и энергии физической прибавилось, и в голове прояснилось.

Я уже хотел встать с кровати, но отец задержал меня.

— Не вставай. Сейчас уже полночь. А вот утром мы с тобой поговорим, — он строго посмотрел на меня из-под кустистых бровей.

Я не знал, о чём пойдёт речь. Но было ясно, что Володя успел что-то натворить до моего воскрешения. Память прошлого владельца тела упорно молчала, и это меня сильно напрягало.

Всё же мне следует побыстрей узнать, что за человеком был этот Черкасов. Конечно, я мог утверждать, что ударился головой недавно, память потерял. Но элементарные знания этого мира, которые понимает даже ребёнок, я должен знать.

Иначе встретится какой-нибудь дотошный следователь и начнёт из меня вытаскивать правду. Зачем осложнять себе жизнь?

— Да что с ним разговаривать? — отмахнулся братец, находясь уже в дверях. — Сколько уже было этих разговоров, но Володька неисправим. Зря ты, отец, на него нервы тратишь.

— Ты это о чём? — обернулся старик Черкасов.

— Давно пора убрать его из Академии и отправить картошку копать. Хоть какая-то польза.

Смотри, как бы я тебя не начал эксплуатировать, умник. Немного окрепну, по-другому запоёшь.

Отец цыкнул на него, вытолкал за дверь и вышел следом.

Когда я остался один, то смог наконец осмотреться. Единственным источником света был светильник на письменном столе. Непонятно, на чём он работал. В моём мире все источники света работали на магии. Здесь возможно что-то похожее.

Глаза привыкли к полутьме, и теперь я рассмотрел комнату ещё раз, уже более подробно.