Индиана Джонс и королевство хрустального черепа

Инди едва ее слышал. Его ослеплял свет. Словно из дальнего далека доносился скрип самописца. У самого уха он чувствовал дыхание Ирины Спалко.

– Мы сможем мгновенно проникнуть во все уголки земли. Мы проникнем в ваши сны, мысли, желания...

Пламя обжигало. Казалось, оно заливает мозг. Весь мир превратился в сплошное сияние... И из глубин этого сияния что-то медленно надвигалось. Все ближе. Ближе...

Кто-то предостерегающе вскрикнул.

Но женский голос жужжал в ухо, словно назойливая муха.

– Но главная прелесть в том, что вы даже не будете догадываться о том, что происходит!"

"Он сам превратился в сплошное сияние. И забыл даже свое имя.

Где-то внутри сознания пробились и зазвучали только два слова: «Верни! Вернись!..» Лишь это имело значение.

– Вернись!

Голос звучал все громче. Он стал его сущностью, его всем.

Его губы беззвучно шевелились.

– Вернись!..

Однако этот призыв был услышан.

Глава 3

С бутылкой водки в руке, Мак кружил у костра. Русские солдаты предпочли прервать веселье и разойтись. Звуки джунглей обступили лагерь. На фоне языков пламени тени стали гуще. Казалось, невидимые глаза не отрываясь следят за ним из диких зарослей.

А может быть, Мака просто грызла совесть?..

Бродя вокруг костра, он неотступно следовал за пляшущим пугалом. Никто не приказывал ему присматривать за Гарольдом Оксли. Он добровольно записался в няньки.

В любом случае здесь, у костра, веселее, чем в палатке со Спалко. И у него не было ни малейшего желания посмотреть, что там происходит. Он был в курсе того, что она решила сделать с Инди. Присматривая за обезумевшим Оксли, Мак понимал, что его бывшего приятеля ожидает та же участь.

Сделав еще кружок около костра, Мак бросил взгляд на палатку. Нервно подергал себя за ус. Эх, Инди! И зачем ты вечно суешься не в свое дело?..

Задумавшись, Мак неожиданно налетел на Оксли. Сумасшедший профессор замер на месте, как вкопанный. Впервые за все время, он вообще остановился.

Может, наконец выбился из сил?..

Словно прислушиваясь к чему-то, профессор склонил голову набок и смотрел в сторону палатки. Вдруг его губы прошептали:

– Вернись!..

– Эй, Оксли? Что случилось, старина?

Но профессор не шелохнулся. У него на лице появилось странное, словно недоуменное выражение. Более того, еще недавно безумные глаза вдруг приобрели осмысленность. Через несколько мгновений он промолвил:

– Генри?..

От удивления Мак выронил бутылку, и водка полилась на землю.

Вот так штука!

Мак схватил профессора за руку и поспешно усадил на ближайшее бревно. Оксли повиновался. При этом он усиленно протирал глаза, словно только что проснулся и пытался поскорее прийти в себя.

– Погоди, приятель!

Охваченный страхом, Мак пустился бежать через лагерь.