Шепчущий череп

Мы миновали уже шесть пролетов, когда на кирпичах стены замерцал отраженный снизу свет и почти тут же до нас долетело приглушенное журчание голосов. Пришли.

– Начинаем, – прошептал Локвуд. – Маски.

Маски-балаклавы были необходимы, чтобы скрыть наши лица и избежать в будущем мести со стороны Винкмана. В балаклаве было жарко, щекотно, плохо видно и вдобавок рот забивало мокрой от дыхания шерстью – не знаю почему, но Джордж выдал нам балаклавы без прорези для рта.

А в остальном все было хорошо.

Открыв оказавшуюся перед нами застекленную дверь, мы с Локвудом вошли в огороженную сеткой галерею, нависшую над огромным пустым пространством. Это была главная, центральная часть склада, занимавшая, очевидно, все пространство пола, хотя оценить в полумраке его истинные размеры было затруднительно. Освещен был только небольшой пятачок пола, причем находился он прямо под нами. Мы с Локвудом низко пригнулись, а затем подкрались к самому краю галереи, чтобы лучше видеть и слышать. Рядом с местом, где мы притаились, начинался крутой лестничный пролет – металлические ступени спускались здесь до самого пола. На галерее было темно, поэтому мы могли не беспокоиться, что кто-нибудь может увидеть нас снизу.

Винкман, похоже, был педантом – мы с Локвудом вышли на галерею всего в три минуты первого, а аукцион уже начался.

Возле стены на высоких металлических штативах горели три фонаря. Они были расставлены треугольником, так чтобы их лучи сходились в одной точке и освещали этот пятачок как театральную сцену. Перед сценой стояли шесть стульев, повернутых лицом к фонарям. На трех стульях сидели взрослые, на трех – дети. В тени за стульями стояли двое громил. Они напоминали уродливые статуи – перемалывали зубами жвачку и смотрели в пустоту ничего не выражающими глазами.

Еще два стула стояли на освещенной фонарями площадке. На одном из них сидел мальчишка, хорошо знакомый нам по антикварному магазину. Леопольд. На нем был красивый серый пиджак, волосы были тщательно прилизаны и блестели в свете фонарей. Сейчас Леопольд по-детски болтал в воздухе короткими жирными ножками и слушал папеньку.

А папенька его, Джулиус Винкман, стоял в самом центре импровизированной сцены.

Сегодня скупщик краденого был в сером пиджаке с широкими лацканами и белой рубашке без галстука с расстегнутым воротничком. Рядом с ним стоял длинный раскладной стол, покрытый чистой черной тканью. Одной волосатой рукой Винкман поправлял на своем толстом носу тонкое пенсне в золотой оправе, другой указывал на маленький ящик из серебряного стекла, стоявший на столе.

– Первый лот, друзья, – сказал он. – Очень симпатичная вещица. Мужской портсигар, платиновый, начало двадцатого века. Принадлежал армейскому бригадиру Горацию Снеллу.