Череп под кожей

Однако у этого замка разводного моста не было, а рвом для него служило море. Впервые с момента приезда Корделия ощутила беспокойство, нечто вроде приступа клаустрофобии. Здесь с цивилизацией их соединял только телефон и корабль, причем от того и другого было легко избавиться. Сначала ее манила загадочность и уединенность острова, теперь же она тосковала по твердому надежному материку, по городам, полям и холмам, которые остались позади. Именно в этот момент она услышала, как захлопнулась дверь комнаты Клариссы, потом раздались шаги Толли. Должно быть, Кларисса готова. Корделия прошла через общую дверь, и они вместе направились в холл.

Ужин был великолепный: за артишоками последовал цыпленок и шпинат о’гратен. Зал, выходящий окнами на юг, все еще хранил тепло ушедшего дня, и камин растопили скорее ради приятного запаха и мягкого мерцания огня, чем для того чтобы согреться. Три высоких свечи ровно освещали вазу из цветного стекла в центре стола, столовый сервиз паросского фарфора в насыщенных золотых, зеленых и розовых тонах производства фабрики Давенпорта и бокалы с гравировкой. Над камином висела написанная маслом картина с изображением двух дочерей Герберта Горринджа. Они смотрелись неестественно, казались почти угловатыми, их лица с блестящими выпуклыми глазами под густыми бровями – семейной чертой Горринджей – и с влажными приоткрытыми губами казались лихорадочно-возбужденными, вечерние платья насыщенных красного и синего тонов сияли так ярко, словно краска только что высохла. Корделия не могла отвести глаз от картины, которая, вместо того чтобы создавать ощущение спокойствия и уюта, прямо-таки излучала безудержную сексуальную энергию. Заметив, как внимательно она разглядывает полотно, Эмброуз пояснил:

– Это картина кисти Миллеса[21]. Один из сравнительно небольшого числа светских портретов, которые он написал. Сервиз, из которого мы едим, подарили на свадьбу старшей дочери принц и принцесса Уэльские. Кларисса настояла, чтобы я его сегодня достал.

Корделия подумала, что Кларисса слишком на многом настаивает в замке Корси, и задалась вопросом, не собирается ли та проследить и за мытьем посуды."

"Ужин предполагался праздничный, однако собравшиеся не получили должного удовольствия от еды и великолепных вин. За пышной обстановкой и непринужденной светской беседой чувствовалось напряжение, перераставшее во взаимную неприязнь. Никто, кроме нее и Саймона, обладавших свойственным молодым людям хорошим аппетитом, не отдал должное изысканным блюдам. Юноша украдкой засовывал в рот куски и исподтишка наблюдал за Клариссой, как ребенок, которому впервые позволили ужинать со взрослыми, но в любой момент могли выдворить обратно в детскую.