Череп под кожей

Эмброуз ведь не собирается написать очередной бестселлер?

– Насколько мне известно, нет. Меня наняла леди Ральстон. – Возможно, подумала Корделия, стоило признаться, что ее нанял как раз сэр Джордж, однако она чувствовала, что это может привести к осложнениям. Но рано или поздно придется как-то объяснить свое присутствие. Возможно, сейчас наилучший момент. Она подготовилась к неизбежным вопросам.

– То есть Кларисса! И что же вы будете делать, скажите на милость?

– Разбираться с ее корреспонденцией. Звонить по телефону. В общем и целом облегчать ей жизнь, чтобы она могла сосредоточиться на спектакле.

– Для того чтобы облегчить жизнь, у нее есть Толли. Что она об этом думает? Я имею в виду Толли.

– Понятия не имею. Я с ней еще не познакомились.

– Едва ли ей это понравится. – Роума одарила Корделию взглядом, в котором подозрение сочеталось с замешательством. – Я читала об этих странных девицах, очарованных сценой. У них нет ни капли таланта, но они пытаются купить себе членство в клубе, приклеиваясь к своему кумиру. Готовят, ходят по магазинам, выполняют мелкие поручения, как собачки. Они либо умирают от перегрузок, либо зарабатывают нервный срыв. Вы ведь не из этих жалких людишек, правда? Я вижу, что нет. Но разве вы не находите свою работу, так сказать… странной?

– А чем занимаетесь вы? У вас менее странная работа?

– Простите. Я вела себя бестактно. Можете списать это на тот факт, что я несостоявшийся школьный учитель. Сейчас я работаю в книжном магазине. Быть может, это прозвучит банально, но уверяю вас: в этом есть нечто приятное. Вам надо познакомиться с пасынком Клариссы. Его зовут Саймон Лессинг. Наверное, из всех гостей, которые приедут на этот злосчастный уик-энд, по возрасту он вам ближе всех."

"Услышав собственное имя, юноша вышел из каюты и зажмурился на солнце. Быть может, подумала Корделия, он хотел бы появиться сам, а не по зову мисс Лайл. Он протянул ей руку, и она пожала ее, удивившись, какие у него сильные пальцы. Они пробормотали традиционные приветствия. Он был красивее, чем показался ей на первый взгляд: с продолговатым живым лицом и широко расставленными серыми глазами. Но его кожу испещряли шрамы от старых угрей, а на лбу красовалась россыпь новых, да и в форме губ чувствовалась слабость характера. Корделия знала, что благодаря широкому лбу, высоким скулам и «кошачьему» лицу она выглядит моложе своих лет, но и припомнить не могла, когда чувствовала себя столь великовозрастной в сравнении с этим застенчивым юношей.

И вдруг тишину нарушил еще один голос. Последний пассажир пришел на корму и присоединился к ним.