Череп под кожей

Убийцы не афишируют своих планов за несколько месяцев. Но разве не бывает исключений? Для души, поглощенной ненавистью, акт убийства мог показаться слишком коротким, слишком мимолетным, чтобы испытать удовлетворение. Есть ли в окружении Клариссы Лайл настолько жестокий враг? Человек, мечтавший сначала насладиться ее страданиями, медленно разрушая ее психику постоянным запугиванием и провокациями, которые погубят ее карьеру, и только потом убить ее?

Корделия вздрогнула. Дневное тепло ушло, ночной воздух, проникающий через открытое окно, даже в этом городском гнездышке нес с собой привкус смерти и резкий запах, присущий осени. Она отложила последнюю записку и закрыла папку. Ей были даны четкие указания: беречь Клариссу Лайл от любых беспокойств и волнений перед субботней постановкой «Герцогини Амальфи» и, если удастся, выяснить, кто отправляет ей письма. Именно это она и постарается сделать.

Часть II

Генеральная репетиция

Глава восьмая

Когда викторианский Спимут, к удивлению жителей, сменил простые уличные фонари на газовые, обошлось без взрывов и прочих неприятностей. Не нашлось причин у него отказаться и от новой железной дороги. Приняв неизбежное, власти Спимута поступили как в Кембридже и, ко всеобщему неудобству, построили дорогу подальше от города. Очаровательная маленькая станция располагалась всего в четверти мили от статуи королевы Виктории, отмечавшей центр променада. Корделия, выйдя на залитую солнцем улицу с сумкой в одной руке и портативной пишущей машинкой – в другой, обнаружила пеструю вереницу ярко раскрашенных домов, растянувшуюся вдоль отделанной камнем крошечной пристани, за которой виднелся пирс и мерцающее море. Она едва не расстроилась, что ей пора уходить. Здание станции, выкрашенное белой краской, и изогнутая крыша с узорами из кованого железа, тонкими, словно кружево, напомнили ей картинки из летних изданий еженедельного детского журнала, на которых море всегда было голубым, песок – ярко-желтым, солнце изображалось как золотистый шар, а весь этот счастливый чудо-городок обрамлялся железной дорогой. Только миссис Уилкс, самая бедная из ее приемных матерей, покупала ей детские иллюстрированные журналы, и лишь ее Корделия вспоминала с теплотой. Быть может, не просто так подумала она о ней теперь.

На стоянке такси уже выстроилась небольшая очередь, однако Корделия не видела смысла ехать на машине. Дорога шла под гору, и пристань была хорошо видна. Она зашагала вперед, почти забыв о тяжелом багаже, с удовольствием вдыхая аромат нового дня.