Череп под кожей

Можно подумать, он ребенок, который выступает перед соседями на сельском пикнике. Однако указания прозвучали четко. Он должен был подготовить нечто вычурное и популярное или и то и другое сразу. Такое произведение, которое сможет сыграть с тщательно отрепетированной бравадой, так что ей не придется краснеть из-за того, что он, перенервничав, перепутает клавиши. А потом они с Эмброузом Горринджем вместе решат, хватает ли ему таланта, чтобы обучаться в последнем классе школы, и достоин ли он шанса на поступление в Королевский колледж или академию.

А если вердикт окажется неблагоприятным? Он не желал возвращаться на Морнингтон-авеню к дяде и тете. Кларисса не могла с ним так поступить. В конце концов, именно она освободила его. Это она приехала без предупреждения в один теплый день летних каникул, когда он, как обычно, сидел дома и читал за столом в гостиной. Он уже не помнил, как она представилась и сообщили ли ему, что молчаливый человек с военной выправкой подле нее – ее новый супруг. Зато помнил, как она выглядела: золотистая и лучезарная, дышащее прохладой и сладко благоухающее волшебное видение, которое тут же завладело его сердцем и его жизнью, как спаситель, вытащивший тонущего ребенка из воды и уверенно поставивший его на залитый солнечным светом камень. Разумеется, это было слишком прекрасно, чтобы продлиться долго. Но каким удивительным виделся в его воспоминаниях тот давно забытый летний день.

– Ты счастлив здесь?

– Нет.

– Вообще-то я не понимаю, как тут можно быть счастливым. Эта комната навевает тоску. Я где-то читала, что было распродано около миллиона копий этого рисунка. Но и не подозревала, что люди на самом деле вешают их на стены. Твой отец рассказывал мне, что у тебя склонность к занятиям музыкой. Ты еще играешь?

– Я не могу. Здесь нет пианино. А в школе обучают лишь игре на ударных. Учителя организовали оркестр, который играет вест-индскую музыку. Им интересно только такое музыкальное творчество, в котором могут участвовать все.

– По правде говоря, не надо заниматься тем, что доступно любому. Не стоило им вешать на стены две однотипные картины. А вот три или четыре, возможно, выглядели бы достаточно забавно, чтобы развеселить любого гостя. Две же смотрятся просто вульгарно. Сколько тебе лет? Четырнадцать? Ты хотел бы поехать с нами и поселиться у нас?

– Навсегда?

– Ничто не длится вечно. Но вероятность есть. Во всяком случае, до тех пор пока ты не вырастешь. – Не дождавшись его ответа и даже не взглянув ему в глаза, чтобы понять, какова его первая реакция, она повернулась к молчаливому человеку. – Думаю, мы сможем обеспечить сыну Мартина более благоприятные условия для жизни.

– Тебе лучше знать, моя дорогая. Но такие решения не принимаются поспешно.