Череп под кожей

Она стояла на гальке, опасаясь приближаться к Роуме, поскольку знала: той не понравится, если она попытается утешить ее, заключив в объятия. И все же ей не хотелось уходить, но она с сожалением осознавала, что у Олдфилда вскоре лопнет терпение. Наконец Роума резко сказала:

– Лучше вам поспешить, если хотите успеть на корабль.

– А как же вы?

– Не волнуйтесь. Можете сбежать с чистой совестью. Никаких глупостей я делать не собираюсь. Вот он, этот эвфемизм, не правда ли? Разве не так всегда говорят? Не делайте глупостей. Я усвоила этот урок. Не будь глупой, Роума! Могу рассказать вам, что со мной будет, если вам интересно. Я возьму деньги Клариссы и куплю себе квартиру в Лондоне. Продам магазин и найду себе работу на полставки. Время от времени стану выезжать за границу с подругой. Мы не будем в восторге от общества друг друга, но это лучше, чем путешествовать в одиночестве. Мы будем развлекаться – театр, шоу искусств, ужин в одном из тех ресторанов, где к одиноким женщинам не относятся как к изгоям. А осенью я запишусь на вечерние занятия и буду делать вид, что меня интересует лепка горшков, или георгианская архитектура Лондона, или религии. И с каждым годом я буду все более требовательна к собственному комфорту, строже – к молодым, критичнее – к подруге. Я стану чуть более консервативной, чуть более язвительной, чуть более одинокой и чуть более неживой.

Корделия хотела бы сказать: «Зато вы не будете голодать. У вас будет крыша над головой. Вы не умрете от холода. У вас есть сила и ум. Разве это не три четверти из земных радостей? Вы не викторианская собирательница ракушек, сидящая в ожидании мужчины, который дал бы ей смысл жизни и статус. Да и любовь вовсе не обязательна». Но она знала, что любые увещевания будут напрасны. Это все равно что рассказывать слепцу о рассвете, который наступает каждое утро.

Она повернулась и ушла, а Роума так и осталась стоять, глядя на море. Корделия чувствовала себя как дезертир. Подумав, что торопиться с ее стороны будет невежливо, она шла ровным шагом, пока не добралась до террасы, а потом понеслась бегом.

Глава сорок первая

Пока они плыли к материку, никто не проронил ни слова. Корделия сидела на носу катера, вперив взгляд в постепенно приближавшийся берег. Миссис Мунтер и Толли устроились на корме, положив чемоданы у ног. Когда «Шируотер» наконец пристал к берегу, Корделия подождала, пока они сойдут, и только потом встала сама. Она смотрела, как две женщины все так же молча, бок о бок, поднимаются по холму и идут к станции."

"В городе было менее людно и беспокойно, чем в пятницу утром, но все равно чувствовалась слегка архаичная атмосфера приятного солнечного домашнего уюта. Но удивительнее всего для нее было то, что ее никто не замечал.