Череп под кожей

Не отвечайте мне прямо, если не хотите. Просто скажите, как выглядели первые записки, и я все пойму.

Толли наконец ответила:

– Они были написаны от руки печатными буквами на линованной бумаге. На страничках, вырванных из детской тетради.

– А сами записки – это были цитаты?

– Текст всегда был один и тот же. Цитата из Библии.

Корделия понимала, что и так узнала слишком много, что Толли не поделилась бы с ней даже этим, если бы не разглядела в ней некое сочувствие, способность сопереживать. Однако у нее остался еще один вопрос, и она рискнула его задать:

– Мисс Толгарт, вы не догадываетесь, кто мог перехватить инициативу?

Однако взгляд Толли был неумолим. Она рассказала все, что собиралась.

– Нет, я переживаю лишь за собственные грехи. А остальные пусть отвечают за свои.

– Я никому не сообщу о том, чем вы со мной поделились, – заверила ее Корделия.

– Если бы я думала, что вы на это способны, я бы вам не рассказала. – Она помолчала, потом спросила тем же тоном: – Что будет с мальчиком?

– С Саймоном? Он сказал, что сэр Джордж оплатит последний год учебы в Мелхерсте, а потом он попытается поступить в один из музыкальных колледжей.

– Теперь, когда ее нет, у него все будет в порядке, – сказала Толли. – Она не очень ладила с молодежью. А сейчас, если позволите, мисс, я хотела бы помочь подруге собрать вещи.

Глава сороковая"

"Теперь, когда все было сказано, Корделия оставила женщин вдвоем и отправилась в спальню готовиться к поездке. Поскольку она собиралась всего лишь найти газетную статью, ее набор детектива едва ли мог пригодиться, однако она бросила в сумку увеличительное стекло, фонарь и блокнот и натянула на рубашку шерстяной пуловер. Возможно, на обратном пути в катере будет холодно. Наконец она дважды обернула вокруг талии кожаный пояс и крепко затянула его. Как всегда, пояс служил талисманом, воплощавшим ее решительность. Пересекая террасу с западной стороны замка, она увидела, что миссис Мунтер и Толли уже бредут к катеру, причем обе несли по чемодану в каждой руке. Должно быть, Олдфилд только что приехал. Он продолжал выгружать на пристань ящики с вином и бакалею, и, как ни удивительно, в этом ему помогал Саймон. Корделия подумала: юноша, возможно обрадовался, что нашел себе занятие.

Вдруг в окнах гостиной Корделия увидела Роуму. Та пробежала по террасе мимо нее, подошла к Олдфилду и что-то ему сказала. Холщовая сумка с почтой лежала наверху его тележки, он раскрыл ее и вытащил стопку писем. Приближаясь к ним, Корделия почти чувствовала нетерпение Роумы. Казалось, она готова выхватить письма из узловатых пальцев Олдфилда. Наконец он нашел письмо и протянул его ей.