Двойной удар. Трофей для чемпионов

Мы в комнате были одни, но дверь была открыта. А я не испытывала никакого волнения, находясь с ним наедине.

Даже не знаю, как это получилось, но мне очень нравилось это чувство. Когда нет страха, когда не накрывает паника, когда сердце как бешеное не выпрыгивает из груди от непонятного волнения, и когда на тебя не обрушиваются видения прошлого.

Но больше всего – когда я не испытываю сожаления о том, что произошло. Не испытываю жалости и разочарования, потому что из-за меня пострадали те люди, которые мне дороги, которых я люблю.

Ведь это на самом деле так. Если бы я тогда не осталась в комнате, если бы, может быть, я не была одета в эти короткие шорты и майку, если бы я просто быстро убежала, лишь только услышав шаги, и не встречалась бы вообще тем вечером с отчимом, то ничего бы и не было. Тимур с Артуром были бы сейчас на свободе и не убили бы его ножами, которые висели на стенах по всему дому как трофеи.

Отчиму постоянно дарили холодное оружие, он его любил: ножи, кинжалы, сабли – всевозможных форм, старинные и не очень. Двумя из таких ножей его и закололи его же сыновья, как свинью. Мерзкую, противную, гадкую свинью.

Но во всем этом есть и моя вина, я ее чувствую и никак не могу избавиться. Это неправильно, но это есть.

– Эй! Все в порядке? – Гор вывел меня из задумчивости.

– Да. Ты знаешь, что ты пошляк?

– О, да. А ты простила меня?

– За что? – хотелось услышать, может, откроются какие-то новые подробности.

– За то, что я положил в твою сумочку деньги.

– Зачем ты это сделал?

– Юль, давай не будем.

– Мне интересно. Почему именно эта сумма? Почему именно в нее ты меня оценил? Или вы с Ромом посоветовались, так решили?

– Рома об этом ничего не знает, не впутывай его, иначе он меня точно прикончит.

Егор бросил взгляд в сторону открытой двери, там слышались голоса, шаги. Снова посмотрел на меня и подвинул ближе, касаясь губами щеки. Мне это тоже понравилось.

– Может кто-нибудь зайти и нас увидеть. Гор, так почему именно эта сумма?

– Это все, что у меня было.

– Ты отдал мне последнее? Как благородно с твоей стороны.

– Ну, прости меня. Я дурак и придурок. Что мне еще сделать?

Отстранилась, заглядывая парню в глаза, невольно опустилась взглядом к его губам, сама облизала свои.

– Рыжик, не делай так, – дыхание обожгло, аромат геля для душа наполнил легкие.

Я его дразнила. Я играла. Я провоцировала.

Боже мой, это на самом деле была я или это какая-то другая Юля Рязанова, которая научилась кокетничать с парнями, а еще их соблазнять?

– Давай закроем дверь, я сниму с тебя джинсы, раздвину твои красивые ноги и начну вылизывать твою киску.

Черт, Егор умеет возбуждать. Свела крепче бедра, соски под футболкой и толстовкой затвердели, приоткрыв рот, часто задышала.