БЕСсильный чемпион. Том 7

А регенерация Шарика не даст ему состариться и опасть вялым шлангом. Вот и выходит: вечно молодой и с гаремом. Здорово всё, крутяк, лафа, лишь постоянно снящиеся голые бабы немного мешают. Издержки, что поделать. Пробовал как-то не ужинать, чтобы вместо баб снились бутерброды с колбасой. Стало только хуже — ночью видел голых баб, аппетитно жрущих бутерброды.

Только вот девушка расширенными глазами смотрит вовсе не на меня, а куда-то за мою спину. Там ничего интересного — взрыв десятков снарядов породил огромный огненный шторм. От него, кстати, сейчас и убегаем. Артиллерия взлетела на воздух, и башня, крякнув, начала проваливаться внутрь себя. А кумулятивный эффект пустил ливни огня по коридорам. На лестничной площадке попадается окошко. Не амбразура, не дырка-бойница, а нормальное человеческое окно. В которое и сигаю.

Этаж второй, поэтому не создаю крылья. С грохотом приземляюсь на мощеный двор. Трещины разбегаются из-под железных сапог. Бестия не отрываясь смотрит, как башня складывается, будто карточный домик. Поднимаются клубы пыли, скрежещут многовековые камни, языки огня выплескивается из-под завалов.

— Лихо ты, Перун, — присвистывает она, немного отойдя, и смеется. — Спасибо, что прихватил с собой, хотя я слышала, что мужчины со своим самоваром не ездят."

"— Это в Тулу не ездят. То бишь в пределах безбрежной нашей, — опускаю спецназовку на ноги. — На чужбину только со своим и надо.

— А зачем? — встречает она мой взгляд, улыбаясь.

Полисплав оттекает с моего лица.

— Чтобы было с кем Родину вспомнить, — кладу руку ей на ягодицы. — Ее высокие холмы и глубокие ложбины.

Я целую красотку, она впивается мне в рот не менее страстно. А вокруг ревут пожары и валятся камни.

На секунду отрываюсь от Бестии:

— Я, кстати, говорил, что стал отцом?

— Сто раз, — она вцепляется мне в броню и притягивает к себе. — Дай уже поздравлю по-нормальному.

Она сама прильнула к моим губам уже напористей.

* * *Элизабет ждет в своем шатре новостей. Она избегала общества офицеров и Сергея Ливера, доверенного Перуна, потому что знала: они обсуждают продвижение штурма, а в этом королева ничем не способна помочь. Она только покажет свою некомпетентность в военных делах.

Она даже поехала на позиции, чтоб просто быть ближе к Перуну как его женщина и поддержка. Были и другие, прагматичные причины, но сердце Элизабет откликалось только на одну единственную. Как он там?

Элизабет сидит на табуретке спиной к пологу шатра. Неожиданно теплая рука обнимает ее и ложится на живот. Перун!

Улыбнувшись, Элизабет оборачивается и прижимается щекой к его груди. Это произошло на инстинкте, на жажде любви от этого странного мужчины, но потом она вспоминает — ей не докладывали о захвате замка Лейса.