Бессильный чемпион. Том 3

 — Сенаторы решили прибрать к рукам. Видимо, глаза мозолит простолюдин на передовицах. А так будет свой благородный. Пускай их."

"— Пускай-то пускай, — не спорит Владимир. — Меня больше смущает не возраст, а то, что пацан — марионетка Бородовой. Неспроста София двигает этого самородка вверх. Точно захапает вассалом. Хотя, может, и в женихи себе готовит.

— Какая тебе разница? — равнодушно пожимает плечами император.

— Не мне — империи, — цесаревич делает нешуточный акцент. — Сомневаюсь, что нам выгодно крепкое положение Бородовых. И тем более их усиление.

Михаил вздыхает про себя. Теперь понятно — весь разговор до этого был подводкой к тому, что хочет сказать сын. Как всегда осторожничает даже с родным отцом, хоть и монархом.

— Есть новая информация по торговому центру?

— Опознали трупы террористов. Эти точно из триады «Бамбуковый ствол». Личности довольно известные — наследили в Африке.

— Хм, — Михаил чешет переносицу. — Возможно ли, что вовсе не итальянцы устроили этот теракт в отличие от прошлого на окраине города?

— А сам Бородов устроил? Тоже думал об этом. Тем более иномирных тварей в «Ривьере» не видели. Наводит на грустные мысли, не правда ли, отец?

— Озвучь, — машет рукой Михаил.

— Возможно, Бородов вел сотрудничество с триадой, а через нее и с Пекином. Тогда его миротворческая позиция возникла неспроста, — цесаревич выделяет слово. — Скажу честно, я подозреваю, что князь одалживал Пекину свою старшую дочь в качестве дознавателя. Частое местопребывание Софии в Китае наводит на подобные мысли.

— София помогала китайским палачам? — приподнимает бровь Михаил. — Это обвинение в измене, сын. И для него нужны неопровержимые доказательства.

— Поэтому я не обвиняю, а только подозреваю. — Владимир сразу идет на попятную. — В любом случае, у Бородовых очень заманчивый родовой геном. Ментальное сканирование. Будь его носитель всегда у меня под боком, Тайная канцелярия добилась бы невиданных результатов. Может, ты помнишь — у Александра, помимо старшей, остались две несовершеннолетние дочери.

— К чему это ты?

— Ни к чему, — цесаревич разводит руками. — Просто взгляд в возможное будущее. Довольно привлекательное. Если бы вдруг и София почила, царская семья взяла бы опеку над маленькими княжнами?

Император медлит с ответом.

— Тебе бы это было позволено, сын, — слова падают тяжелыми камнями.

Для цесаревича же они звучат как скрип распахнутых врат.

* * *Лукино Сальдоре сидит на табуретке в дознавательской комнате. Обезвоженный, уставший, но руки сегодня развязаны, что неожиданно. Жандарм бросает на стол его паспорт подданного Российской империи.

— Вы свободны, маркиз. Ваши люди тоже. Некоторые, — поправляется. — Многие скончались еще до допросов.