Бессильный чемпион. Том 3

Кайфово, черт возьми!"

"После душа спускаюсь в гостиную во вполне благодушном настроении. День неплохо начался, а вечером опять открытое заседание Сената, хоть бы последнее. После прений, надеюсь, меня уже никто не рискнет вызвать на поединок. Надоело время тратить на слабаков. Прошлого дуэлянта я отделал будь здоров. Переборщил слегка, но ничего, теперь другие десять раз подумают. Мне плевать на их кодексы благородного, на пресловутую дворянскую честь. Точнее не так — если что-то не способствует нормальной жизни людей, мне это не интересно. Я не собираюсь плясать по чужим правилам, которыми прикрываются для моей травли. Со школьной скамьи свежа память о Пушкине — как околопрестольные интриганы изничтожили великого поэта подковерными играми. В это раз не на того нарвались.

София забралась с ногами на диван и сидит напротив включенного телика. Смотрит новости — ничего особенного, кто-то испек самый большой в мире блин.

— Так и думала, что Настьев блефовал, — шепчет княгиня. — Иначе бы его вздернули на петле к следующему вечернему выпуску.

— О чем блефовал? — подхожу сзади.

Обернувшись, она вздрагивает. Испуганно обнимает подтянутые колени. Мне ее реакция не нравится. Совсем. Медленно оглаживаю девушку рукой по белоснежным волосам.

— Разве не прошло то время, когда ты меня боялась?

Она ловит мою ладонь и прижимает к щеке. Проходят секунды, прежде чем отпускает и решается сказать:

— Это время никогда не пройдет, пока я не буду полностью честна с тобой.

— Так будь, — пожимаю плечами.

Она резко дергает головой и сбрасывает густую прядь на лицо, отгораживаясь от меня каскадом волос.

— Я сканировала женщин. И детей. И беременную женщину. Одну. В рамках службы. Сказала.

Ну, писец. Черная вдова, а никакая не Гюрза. Дворяне, называется. Нахрен их кодексы, нахрен их фальшивое благородство. Либо я сделаю из этих сволочей нормальный класс, куда попадают только достойные, либо смою в Эразин вслед за Градгробом. На Софию злиться нет смысла, вся эта гниль идет от ее покойного отца, она была еще совсем соплячкой, когда папка за руку привел в полицейские застенки и велел сканировать свою первую жертву. Да и поздно в развод подавать. Дерьмовое все же утро, и даже послевкусие Белоснежкиного рта уже не радует. Наоборот, хочется еще раз помыться.

— Подвинься, — рывком сажусь на диван рядом.

Она перебирается на другой край, тут же обхватываю ее за талию и притягиваю обратно.

— Далеко собралась?

— Тебе же неприятно близко со мной находиться, — отводит взгляд.

— Ох, замолчи, — сгребаю в объятия. — Я же сказал, что прослежу, что больше ты не убьешь невинных. Поэтому будешь на виду. Все время. Ибо нехрен.

Сжимаю княгиню крепко-крепко. До боли. Так что не рыпнется. Она и не рыпается.