Бессильный чемпион. Том 3

Значит, и мучить девочек не имеет смысла.

— Не имеет, — соглашается наследник.

Владимир, правда, потерял интерес к Бородовым. Их родовой геном исчез, а мертвый Осколок пылится в подвалах дворца. Бесполезный род. Лукино провалился, и поделом, на этом закончим, незачем устраивать новые покушения на Софию. Даже рискованно. Зато теперь появился резон склонить Бесонова на свою сторону. Носителю такой силы самое место среди Священных мечей, элитного императорского отряда.

— Что решишь с этой «Войной законов»? — спрашивает Владимир, глянув на заголовок газеты на столе отца.

— Шумиха поднялась размером со Спасскую башню, — качает император головой. — Не хочу в это пчелиное улье нырять. Пусть Сенат решает. Для нас, конечно, лучше бы принять закон Настьева. Незачем разжижать сословие, опорное для престола. Но если вся страна его возненавидит, то правильнее будет оставить всё как есть.

— Я уже поговорил с князем Настьевым. Он замотивирован.

— Бородова, похоже, тоже, — кивает Михаил на газету.

* * *В итоге я просто полночи проторчал в лесу. Швырялся молниями, рубил стволы деревьев. Грохотал гром, вспышки зарниц озаряли небо, наверно, до самого города. Бестолочный самобой выдал пользу. Эмулятор перегрузился и наконец сгорел в ярком золотом свете.

В поместье Бородовых завалился только под утро. Нахрен лицей. Всё, сплю до обеда. Прости, Алка, сегодня не свидимся. Сон дороже сисек. Милая подружка — подушка. Выспишься — Орду побьешь. И прочие простые хороводные баяны.

Но только ложусь в кровать, как в комнату заглядывает София.

— Всё хорошо?

— Вполне, — зеваю. — Просто превозмогал по канону мужских книжек.

— И кого же?

— Самого себя, — смотрю на нее одним глазом. Веко слипается, но держусь. Еще одно превозмогание. Стоит при княгине уснуть — проснусь окольцованным будущим папашей. — А что? Скучала, Гюрза?

Она вздрагивает. Точеное лицо морщится, но берет себя в руки.

— Много ты знаешь?

— Только что такое прозвище за красивые глаза не дают.

София опускается на колени у постели, склоняется ко мне.

— Артём, я должна признаться в содеянном…очень плохом.

— О чем же, Гюрза?

— Вот об этом, — тихо выговаривает.

Молчит. Спать уже не хочется — заинтриговала княгиня. Чую: сейчас страшилку на ночь расскажет.

— Служба отца обязывала его участвовать в дознании по первому приказу. Но сам он не всегда успевал, поэтому с юных лет приобщил меня к расследованиям Тайной канцелярии.

— С юных? — поднимаю бровь.

— Где-то с десяти.

Ох, Градгроба его же фосфорными когтями в зад! Гребаный Александр! Строил из себя миротворца, а у самого саблезубые упыри в шкафу. Нет, я понимаю, когда тяжелое военное положение, то хочешь-не хочешь каждый ребенок — солдат.