Человек закона

Тучи сгущались — скоро будет совсем темно. Глянув на свет в окнах своего дома, он заметил тень на занавеске — кажется, жена. Сейчас она должна бы кормить молодежь: его собственного сына Тома и Билли Маккоя.

Две смерти… возможно, два разных преступления, не имеющих между собой ничего общего, но Чантри в это не верил.

Он повернул обратно: между магазином и тюрьмой, на деревянный тротуар.

Улица пуста. Город словно вымер. Люди не отказывают ему в помощи, это хорошо. Ковбоев в рабочие дни в городе, можно сказать, нет.

Чантри опять перешел улицу, на этот раз он приблизился к углу банка и опять вытянул пустышку. Попасть наверх не получится до утра. Взглянул из-за угла на дом Хайэта Джонсона. Замечательный дом, большой, солидной постройки, как и пристало банкиру. Дом, из которого могла быть послана пуля.

Уже отворачиваясь, он обратил внимание на огромную темную массу позади двух жилых домов. Старый склад Симмонса. Его люди выводили из этой махины бычьи упряжки, возили грузы на запад — в лагеря горнодобытчиков, на восток и на север — к железной дороге. Годом раньше они закрыли заведение и оставили дело. Железная дорога протянулась дальше на запад, вот они все и распродали. Теперь строение стояло заброшенным.

Ой ли?

Склад был самым крупным сооружением в городе, вне всякого сравнения, но Чантри он даже не пришел на ум. Строение давно пустовало, и даже в разговорах его не поминали. Но ведь из него, с фасада либо с чердака, нетрудно попасть в цель: семьдесят ярдов, оценивая с походом, до того места, где упал Маккой.

Двинувшись было в направлении склада, Чантри вдруг круто свернул и перешел через улицу к ресторану. Там еще горел свет, видно было, как Эд перемывал посуду.

Чантри открыл дверь и шагнул внутрь.

— Маршал? Я как раз закрываю. Ты угробил наш бизнес на сегодняшний вечер.

— Извини.

— Не извиняйся. Отдых мне не повредит. Я раздобыл хорошую книгу, а проезжий коробейник оставил мне кипу газет из Омахи и Сент-Луиса. Вот чего я люблю почитать, так это газеты. Прямо душа не на месте, куда мир катится! Одна преступность в больших городах чего стоит! Мне этих городов и с доплатой не надо. Лучше жить здесь, где безопасно.

— Не больно-то безопасно оказалось для Джонни Маккоя.

— Да уж, точно. — Лицо Эда приняло выражение искренности. — Маршал, он мне нравился. Сердечный был парень, великодушный. Рубашку снимет, тебе отдаст. Поймаешь того, кто это сотворил, я лично привел бы к тебе на веревке.

— Я его поймаю.

Он сказал это с такой твердостью, что сам удивился. Так уж твердо он себя не чувствовал. Или чувствовал? Откуда возник этот мгновенный ответ? Никогда он не бросался заявлениями: сделаю то, не сделаю это. И однако это слово шло изнутри, и где-то там находился мощный источник уверенности.

— Я обязан его поймать, Эд.