Человек-невидимка в стразах

– Ты делала операцию по смене пола? – не сдержала я любопытства.

– Нет, лапушка, пока на нее не накопила, – ответил цветок дороги.

Но я никак не могла успокоиться.

– А как же ты добилась полнейшей трансформации внешности?

– Гормоны… – многозначительно протянула Серджина, – маленькие такие таблеточки. Выпьешь одни – грудь растет, волосы везде, кроме головы, выпадают, голос меняется. Сожрешь другие – усы появятся, мышцы буграми, басом заговоришь, никаких чудес, сплошная фармакология.

Дверь в туалет снова распахнулась, на этот раз в проеме замаячил Билли.

– Ошибся, котик, – промурлыкала Серджина, – тут только девочки.

– Вижу, сплошные принцессы, – ухмыльнулся парень.

– Я тебе понравилась? – начала охоту Серджина.

– Сражен в самое сердце, – галантно ответил Билли. – Но хочу свою бабу забрать. Белла, ты не утонула? Пошли, жду!

– Твой лучше моего, – вздохнула Серджина, провожая его взглядом. – Такой милый, ласковое слово сказал, без грубости, прямо завидки берут. От моего Андрюхи только мать-перемать дождешься. Ну, лапонька, чмоки тебе, я побежала.

– Желаю удачи, – помахала я Серджине рукой.

– А тебе денежек побольше, – не остался в долгу трансвестит. – Улыбайся раз в году и от клиентов не отобьешься.

Не поняв, почему Серджина посоветовала мне не улыбаться, я покинула туалет, выпила вместе с Билли кофе, попрощалась с ним и не торопясь вышла на улицу.

В Москве редко бывает хорошая погода. Либо с неба шпарит солнце, превращая жителей в посетителей сауны, либо мороз зашкаливает за сорок, либо перед вами стена мелкого дождя, растекающегося под ногами грязными лужами. Двадцать два градуса тепла, отсутствие ветра и осадков, солнышко не жарит, а нежно ласкает лучами, все вокруг цветет – такие дни можно пересчитать по пальцам. Не зря жители столицы придумали анекдот. «Как ты провел лето? Увы, эти сутки я проторчал в офисе». Но сегодня на улице потрясающе хорошо, улыбаются даже дворовые кошки, сидящие на задворках «Счастливого бургера».

Я помедитировала пять минут, потом, переполненная эндорфинами, села за руль. Мысли вернулись к привычной теме – моему расследованию.

Единственной ниточкой к исчезнувшему Теме была погибшая во время пожара на даче Людмила Павловна Рогачева, попросившая главврача клиники поместить некоего Карекина в вип-палату и внесшая за него плату. Но теперь я почти уверена, что Геннадий Викторович – это Артем, о кончине которого мне с трагичным выражением лица соврала Мира. Вот Римма Марковна произвела на меня впечатление искренней женщины. Она считала сына живым и очень волновалась за его судьбу.

И с какого боку подступиться к поискам Артема? Жив ли он? Парень пропал достаточно давно.