Человек с топором

Мрак присвистнул, там возник… человек. Сперва тоже призрачный, потом налился плотью. Медленно поднял крупные набрякшие веки. Мрак застыл. На него смотрели крупные глаза все понимающего, все повидавшего человека. Мудрые глаза. Он сказал бы, исполненные мудрости, если бы не так яро ненавидел высокопарность.

Их взгляды встретились, Мрак смотрел в эти бездонные глаза, не мог оторваться. Перед ним был мудрец, настоящий мудрец, это же видно, вон мурашки по всему телу, это не какой-нибудь Олег из Леса. Этот все видит, все понимает, все знает. И фиг с ним, что это не человек вовсе, вон ухи какие, но видно, что дядька серьезный, зря в пятак не двинет.

Олег шевельнул ладонью, фигура медленно пошла на Мрака. Мрак поспешно отступил в сторону, но Олег сделал другое движение, и фигура остановилась. Не голография, понял Мрак с холодком, нечто материальное, вот качнулся от его движения листок на краю стола…

Олег неумело подвигал кистью, человек с глазами мудреца остановился, присел, в упор посмотрел на Мрака желтыми глазами, внезапно подпрыгнул. Когда снова застыл, выпрямившись, Олег подошел, пощупал его плечи, ухватил за нижнюю челюсть, дернул, сунул палец в рот и пощупал зубы. На лице его отразилось удовлетворение, словно купил коня на базаре даже лучше, чем ожидал.

Мрак едва отыскал убежавший голос:

– Он что… неживой?

– Мрак, это изображение… Только с добавочными характеристиками. Ну, его можно пощупать, толкнуть, переставить.

Он говорил все тише, с самым озабоченным видом рассматривал фигуру, поднимал руки, внимательно ощупывал, и по лицу было видно, что ощупывает очень внимательно, вплоть до печенок, даже пересчитывает, может быть, все кровяные тельца.

– Это что же, – спросил Мрак тихо, – муляж?

– Да, – ответил Олег рассеянно. – Картинка из энциклопедии. Кстати, ты ж сам хвастался, что умеешь создавать фантомы.

Мрак проворчал:

– Так я ж людей…

Олег отошел к столу, Мрак видел, как он все увереннее двигает ладонью над пластиной, а человек, подобно марионетке на ниточке, подпрыгивает, строит гримасы, Олег тоже строит те же гримасы, вот уже и кожа стала золотистой, мимикрирует, приноравливается, ему бы только в шпионы, а не в возвышенные мудрецы… В муляже внезапно распахнулся живот, но внутренности не вывалились, а так и остались, уложенные умелыми руками природы.

– Ага, – сказал Олег с сомнением в голосе, – различий хватает, хотя все равно непонятно, почему мы такие… похожие. Ладно, зато прикинуться проще. Если у них нет специальных служб по выявлению, а я не обнаружил даже намеков, то сумеем, сумеем…

Скулы его поднялись выше, но лицо сгладилось, стало мягче, нижняя челюсть уменьшилась. Даже пальцы стали тоньше, изящнее, и, что неприятно, исчезли такие привычные рудименты когтей, как ногти.