Человек с двойной тенью

Но завтра я уже должен красоваться на складе.



Глава 17

В сорок первом году, когда Ивана Геппа привезли в Прокопьевск, ему, как человеку семейному, выделили отдельную комнату в бараке. Геппу сказали, что он будет работать на шахте «Поварниха», которая находилась от барака далеко, едва ли не на другом конце города. Добираться каждый день на работу и возвращаться с работы приходилось долго и тяжело, а осенью и зимой – так просто мучительно. Но деваться некуда. Пока была жива супруга, Гепп искал возможность переселиться ближе к шахте. Но когда жена погибла, он прекратил свои попытки переехать, смирился со своим жилищным положением и продолжал ютиться все в той же комнатке, которую ему выделили изначально.

Его соседями были люди разные: частью такие же ссыльные, как он сам, частью – люди вольные. Иногда кто-то куда-то переселялся, кто-то умирал, жилплощадь освобождалась, но долго никогда не пустовала: почти мгновенно в освободившуюся комнату вселялись новые жильцы. Шла война, жилья в городе не хватало, многие жили в землянках, по сравнению с которыми барачные комнатки считались просто-таки роскошными апартаментами. В них был деревянный пол, имелись печи, которые можно было топить, что в условиях Сибири имело немаловажное значение. Оттого-то все и стремились поскорее занять такую жилплощадь.

Комната, в которой жил Гепп, была крайней, а это означало, что соседи у него были лишь с одной стороны. В соседней, разделенной тонкой стенкой комнате жила женщина, которую все звали Степанидой. Жила она одна, без мужа, но зато со взрослым сыном. Впрочем, ее сына Гепп видел лишь несколько раз и то мельком. Вскоре после того, как он заселился в комнату, сына призвали в армию и отправили на фронт.

Жила Степанида тихо, никаких громких звуков сквозь стену Гепп никогда не слышал. Но вот в последнее время он их стал слышать. Иногда в вечернее и ночное время за стеной звучали приглушенные голоса: один женский и другой низкий, как бы мужской. Вначале Гепп не обращал на голоса никакого внимания – бубнят себе и бубнят. Затем он подумал, что, должно быть, Степанида обзавелась тайным ночным сожителем. Иван по-прежнему не вникал в еженощные ночные бормотания за стеной – они его никак не касались.

Но однажды, возвращаясь поздним вечером с работы, он ненароком обратил внимание на оконце комнаты соседки Степаниды. Окошко было тускло освещено, шторки раздвинуты, и в окно, прислонясь к стеклу, смотрел какой-то мужчина. Или даже не мужчина, а парень. Увидев Геппа, парень в испуге отпрянул от окна, чья-то рука моментально задернула шторки, свет в комнате тотчас же погас.