Человек, который перебегал улицу

Ты за шведскими лезвиями целый день простоишь в очереди и не достанешь, а мне приносят да еще упрашивают, чтобы взял. Захотел в театр — пожалуйста — в директорскую ложу. На концерт? Бесплатно — на служебные места. На хоккей? Пожалуйста, товарищ Цауна, для вас — в любое время! После войны у меня было четыре автомашины, механик и куль с червонцами, но жил я хуже — положения в обществе у меня не было… Что у тебя вышло с теми тремя тысячами? Раздобыл?

Вильям рассказал, как он оказался в нокауте.

— Сколько ты сказал? Можешь сэкономить тридцать метров? — переспросил Цауна.

— Около того.

— Почем за метр?

— Двадцать семь.

— Восемьсот десять… — Цауна считал в голове, как арифмометр — Ты им даешь восемьсот рублей в день, а они не хотят брать?

— Так получается, — тупо улыбнулся Вильям.

— Пусть не берут, возьмут другие!

— Другие не возьмут. Работа, которую я сделал зря, годится только для «Моды». В других местах — другие модели, значит, нужны другие эскизы и вероятнее всего, это уже кто-нибудь сделал.

— В твоих эскизах я ничего не смыслю и не хочу смыслить, но восемьсот рублей — это деньги. Это я намотал на ус. Я намотал и переговорю с нужным человеком. А теперь в парилку, на полок!

И подпевая магнитофону, забавлявшему компанию модной песенкой «В бане, в бане финской побываем», Цауна начал раздеваться.

Про разговор этот Вильям скоро забыл, так как считал его пьяной болтовней. Какое предприятие может заинтересоваться его эскизами? Никакое. Но не прошло и месяца, как Альберт явился к нему в обеденный перерыв и предложил Вильяму сводить его в одно место, где в Риге можно получить шампиньоны в сметанном соусе.

— Я поговорил, — вдруг сказал Цауна, когда они принялись за еду. — Ткань он не хочет брать…

— Какую ткань?

— Ну ту, о которой мы говорили.

— А-а… — Вильяму нечего было сказать.

— Но в принципе я его заинтересовал, он подумает.

— К ткани даже и не подступиться. Каждый сантиметр десять раз учитывается.

— А ты не ломай голову! Я ему сказал, пусть думает он.

В целом разговор казался несерьезным.

ГОСПОДЬ БОГ — ДЛЯ ВСЕХ ГОСПОДЬ

Глава 3

Если бы этот долговязый прыщавый, очень некрасивый парень был общественным или политическим деятелем, его способности превознесли бы в газетах на разных языках; если бы этот человек был администратором, то его предприятие непременно процветало бы; если бы этот человек хотел пожинать лавры на научном поприще, он проник бы туда даже сквозь сложнейшие лабиринты, если бы этот человек был просто рядовым рабочим… Нет, рядовым рабочим он совсем не мог бы быть, так как его чрезвычайно деятельная натура и изощренное мышление просто-напросто не увязывались ни с однообразными трудовыми операциями, ни с сиденьем на одном месте или постоянным контактом с тем или иным станком.