Человек, который перебегал улицу

Они обучились своему ремеслу по книгам Кадикиса, по системе Кадикиса, когда для раскроя костюма требовалось всего около двух десятков формул, а теперь приходилось работать по методу Мюллера из Западной Германии, разработавшему уже около двухсот формул. Если новые книги институтов моделирования и доходили до старых мастеров, то заглянув в них, они находили их слишком сложными и не признавали. Зачем напрягать мозги какой-то алгеброй, если «по Кадикису» просто и ясно: раздели объем бедер на четыре и прибавь один сантиметр. Зачем ломать голову, если заказчиков полно — целые очереди — и платят они те же самые деньги?

Вильям Аргалис принадлежал к поколению, которое начинало свою карьеру закройщика не с метлы в мастерской хозяина, а после окончания техникума, и с алгеброй Вильям справлялся без особых усилий. К счастью, ему не чуждо было и профессиональное честолюбие.

И если Вильям малость и заколебался перед тем, как нанести удар по авторитету старого мастера, то дело было не в нем самом — в себе он был уверен — Вильям опасался за свою бригаду швей; ведь он работал не в ателье высшего разряда, а в мастерской второй категории. Ладно, решил он наконец, — если что не получится, сам посижу за машинкой.

Но и на сей раз пиджак на завмаге сидел как литой и Цауна весело болтал, пока Вильям булавками наживлял высоту плеч:

— Вы, мастер, меня совсем разорите! Если у человека такой превосходный портной, как вы, он уже не может спокойно пройти мимо отреза. Руки сами тянутся к кошельку в кармане. Это, наверно, уже десятый костюм, который вы шьете, не так ли?

— Примерно."

"— Ну, это не так уж много. Был такой французский писатель Бальзак, так после его смерти осталось сто жилетов. Жаль, что теперь жилеты не модны, в жилете я всегда чувствую себя очень удобно. Пиджак малость мешает, когда надо что-нибудь перенести или поднять. Теперь ведь директор магазина — наполовину грузчик — частенько самому приходится вкалывать. В подсобные рабочие на склад никого не заманишь… Что, уже все? Просто жаль снимать!

— Зайдите денька через три. Думаю, костюм будет готов.

— Ничего, ничего, — махнул рукой Цауна и начал одеваться, — мне не к спеху. Поспешишь — людей насмешишь.

Одевшись, Цауна ловко открыл портфель, вынул большую, завернутую в папиросную бумагу бутылку и поставил ее на стол.

— «Гавана клаб». По чайной ложке, отходя ко сну, или по стакану по утру, хи-хи-хи!

— Спасибо! — Вильям привычным движением поставил бутылку в небольшой шкафчик. Там она звонко стукнулась о другие — уже пустые.

— До свидания!

— Всего хорошего!

Цауна, должно быть, не успел еще выйти на улицу, как Саша уже был тут как тут.

— Ну как? Хорошая водка?

— Нюх у тебя хороший. Уже под градусом?

— Немного. Совсем чуть-чуть.