Человек, который перебегал улицу

Листает журнал? Встает?

Стоит.

Опять садится.

Я тихонько вылезаю из постели и надеваю халат. Более всего я боюсь напугать посетителя своим появлением.

Встает.

Идет через комнату, что-то берет, возвращается к столу.

Чиркает спичкой. Снова начала курить?

Гита сидит за столом, курит, не сняв пальто.

— Сними пальто, ты в своем доме, — говорю я.

— Извини, я не думала, что ты вернулся… Это всего лишь минутная слабость, каприз…

Теперь я знаю, кто мне вечерами звонил и молчал. Теперь я знаю, почему я не смог найти ту книгу. Может быть, когда Гита звонила мне, эта книга лежала перед ней.

— Гита, милая, ты у себя дома.

Я беру у нее сигарету и тушу. Я становлюсь на колени, чтобы наши лица были на одном уровне, чтобы наши губы были близко-близко.

— Повтори по слогам: я у себя дома!

— Я у се-бя до-ма…

Потом она начинает плакать.

Но, расставаясь утром, я не уверен, что Гита вечером придет, хотя это ее единственный дом, хотя другого дома у нее нет. Она должна сказать о своем решении родителям, и я знаю, что тогда случится. У отца сразу заболит сердце, а у матери обморок, пойдут упреки в неблагодарности и разговоры о том, как трудно было в те времена вырастить ребенка. Сможет ли Гита пройти через это?

— Может, лучше позвонить? — робко предлагаю я.

— Что ты говоришь! Теперь я непреклонна.

Но я не верю в ее непреклонность.

— Ты сможешь навещать их каждый день…

— Да, да… Я понимаю тебя… Не бойся за меня, теперь я, правда, непреклонна…

ГОСПОДЬ БОГ — ДЛЯ ВСЕХ ГОСПОДЬ

Глава 11

Тамара лежала, зажатая между холодной стеной и Бейвандовым. Лежала с закрытыми глазами, делая вид, что спит, прижимая к холодной стене избитые плечи и руки, чтобы хоть немного унять боль.

В окно, сквозь голый виноградник был виден кусочек светлеющего неба. Значит, скоро утро.

Бейвандов дышал легко и глубоко. Как будто у него ничего не пропало, подумала Тамара.

Мешочек с рубинами она спрятала на кухне. Когда Бейвандов вечером заснул — они легли рано — Тамара маникюрными ножницами перерезала шелковый шнурок, на котором висел мешочек, бросила добычу на кухне в чемодан, а сама, вернувшись в комнату, стала одеваться. Но Бейвандов проснулся и тогда начался тарарам, который кончился бы бог весть чем, если бы не пришла Алла. А что будет утром? Бейвандов наверняка из квартиры ее не выпустит, а когда Алла уйдет на работу, опять станет бить. Если бы не рубины на кухне, можно было бы попросить Аллу вызвать милицию. Но какой смысл это затевать, если драгоценные камни приберет милиция? Бейвандов по своей тупости обязательно будет плести, что у него украдены часы, деньги или что-нибудь в этом роде, поэтому он и избил Тамару. Милиция будет искать тридцатирублевые часы, а найдет драгоценные камни стоимостью в тридцать тысяч.