Человек с котом

Дальше ездил лишь однажды, там километров через пятнадцать начнется городок, трасса прям через него идет, объездной нет.

– Большой городок?

– Не сказал бы, почти деревня. А может, только кусок от него приносит, не знаю точно. Киша знал? Вроде земляк твой, из похожих мест прилетел.

– Не знал, но слышал.

– Его как раз там кончили, прямо на трассе. И шестерых ребят вместе с ним завалили.

– Элита?

– Нет, муры. Мы быстро добрались, твари еще не успели все растащить. Видно было, что много чего вырезано, да и по рации крикнуть пару слов успели.

– Далековато для муров, – заметил Карат. – Я думал, что они только на Внешке действуют.

– Этих уродов не поймешь, в любом месте нарваться можно. Для них главное – возить с собой специальные термосы для вырезанной требухи, подпорченный товар внешники не возьмут. С такими можно далеко забираться, вот и пользуются.

– Мы раз в стабе приняли залетного мура, – сказал Басмач.

– Это как?

– Да он в списке был. Тупой на всю голову, думал, что никто не узнает. Ментат с ходу его срисовал, прямо на улице, с первого взгляда. Забегает в бар, скалится радостно и орет: «Ребята, кончайте бухать, там мур!»

– И что?

– Ну, бухать мы сразу завязали.

– Да ты дальше говори, мать твою.

– Дальше все нормально было. Пока местные безопасники набежали, от него только говорящая голова осталась. Оторвались на нем за все их дела.

– С ними так и надо, но это вы зря, живой он мог рассказать о других. Думать надо, мать вашу.

– Так я же не сказал, что убили. Говорю же – говорящая голова. Для начала причиндалы ему отчекрыжили, чтобы на допросе пел потоньше, потом ноги переломали, ну а после руки. Только голову трогать не стали, ему же ею разговаривать.

– Да понял я, в конце только голова целой и осталась. Тоже вариант, но все равно зря, безопасники с ним бы сделали то же самое, но с пользой для дела. Я раз в рейде был, мы базу муров накрывали.

– Накрыли?

– Да там не было никого. Только ферма и баб с десяток при паре охранников. Оба нарики конченые, сами себя не помнили, даже резать таких противно.

– Мне не противно.

– Да конченые, что один, что второй. Я ему перо в глаз сую, а он хохочет, как последний дебил, и остановиться не может. Обдолбанный по самую макушку, мозгов уже вообще нет. Животное, мать его.

– Ферма? – не понял Карат.

– Обычное дело у этих сучар. Наловят новичков и держат за оградой. Жрать и пить дают, живчик, само собой. Отрезают яйца, одну почку могут вырезать, кровь время от времени понемногу спускают. На иммунных новое вырастает, они опять повторяют. Называется сбор урожая. Вот такой, мать их, колхоз получается.

Карата замутило от представившейся картины.

– И долго так держать можно?

– Нет, Улей не любит, когда кто-то сидит на месте безвылазно.