Человек с котом

Но Рэм почему-то решил, что да – именно конец. Увы, даже у самого сильного человека есть предел. Командира здорово подкосила гибель подруги, но по нему было почти незаметно, разве что меньше разговаривать стал. Держал в себе, крепился изо всех сил, не поддавался. А сейчас, потеряв друга и выполнив то, ради чего все затеяли, будто в вакууме оказался.

Рэму не к чему теперь стремиться. Изношенной психике не докажешь, что путь назад может оказаться задачей не легче той, которую только что выполнили. Со временем командир возьмет себя в руки, вот только будет ли у них это время?

Ох, как некстати расслабился! Хуже момент не найти.

Пластина шейной брони со скрежетом поддалась напору невесть откуда взявшегося ржавого лома. Залет, сунув обе руки в брешь, выругался, брезгливо сморщился, вытащил что-то округлое, склизкое, отнес в сторонку, прокатал по траве и ладони о нее же очистил."

"Затем приблизился, протянул Рэму:

– Вроде бы оно самое.

Тот с трудом перевел взгляд от бесконечности на близкий объект, взял неприглядного вида предмет, отдаленно походивший на споровые мешки обычных зараженных. То есть на головку чеснока, затянутую прочной оболочкой. Только у мертвяков там половинка, а здесь целая, да еще и стебель тянется – полупрозрачный, пронзенный белыми прожилками, гибкий, слизкий, извивается, будто гигантский мокрый червяк.

Рэм протянул Карату пульт управления минным заграждением. Коробочка вроде калькулятора, даже внешней антенны нет.

– Смотри не урони, – невесело усмехнулся командир, доставая нож.

Мешок не поддался лезвию с ходу, зато когда сталь занялась промежутками между «дольками», все пошло как по маслу. Внутри обнаружилась рыхлая масса ярко-оранжевого цвета. Тот самый легендарный янтарь скреббера, спек из него является мощнейшим стимулятором и способствует росту уже имеющихся умений. Вот только употреблять его надо аккуратно, малыми дозами, и основная отрасль применения – сохранение жизней тяжелораненых. Этой добычи хватит, чтобы спасти десятки, а то и сотни человек.

Но Полис не за оранжевой «кашей» сюда прислал.

Косой заботливо подстелил мешок, чтобы ни крупинки не пропало. Рэм, разминая драгоценную массу между пальцами, один за другим вытащил пять идеально-белых шариков, небрежно протер их о рукав, завернул в обычный носовой платок, получившийся комочек спрятал в нагрудный карман, после чего ровным голосом произнес:

– Упакуйте янтарь и сворачиваемся. Дело сделано.

Косой покосился на Залета, Залет на Косого. Лицо снайпера стало хищным, на пару шагов отступив, он изменившимся голосом произнес:

– Пять жемчужин. И нас пятеро. Командир, это знак, все так и должно быть.

– Знак чего? – безучастно спросил Рэм.

– Каждому по одной – и уходим.