Человек хотел добра

С таким бы успехом был решен и третий, но некстати появился Валерка.

— Что, уже занимаешься? — спросил он, заглядывая в тетрадь. — Правильно. А я еще к Василию бегал. Ты раздумал у него менять катушку, а я решил выменять. Подпилок ему дал старый, у отца взял. Все равно подпилок валялся просто так. А на улице Федька самокат строит. Ничего у него не получается. Ты занимайся, я тебе мешать не буду… У вас горох есть?

Горох Ромка отыскал сухой и твердый, как камень. На стену повесили мишень из бумаги.

Ромка выстрелил всего три раза, а Валерка вдруг сказал:

— Чур. Тебе надо решать примеры.

Ромка сразу заскучал.

— Когда ты успеешь? Пробегал целый день.

Ромка обиделся: будто он один бегал.

— Ну ещё разик. И больше все.

— Конечно, последний.

Ромка снова уселся за стол, а Валерка приоткрыл окно и стал обстреливать Федьку Сыроегина, мастерившего под окнами самокат. Горошины ложились то слишком далеко, то не долетали. Но вот одна ожгла Федьке шею. Тот схватился за ушибленное место, а затем стал испуганно отмахиваться руками: наверно, думал, что ужалила пчела. Вторая горошина кокнула его по щеке. Федька так и отпрыгнул в сторону.

Валерка на время удовлетворился и отошел от окна.

— Угу, — ответил Ромка. — Вот проверь.

Решение было правильным. Валерка похвалил друга за усидчивость и снова принялся обстреливать Федьку. На этот раз горошина щелкнула Федьку по руке. Увлеченный своим делом, он машинально поднес руку ко рту и только потом уже стал разглядывать ее с удивлением. Он так и не мог понять, кто его кусает.

…К концу дня Ромка заполнил примерами два тетрадных листа. Он уже давно закрыл бы задачник, но Валерка требовал решить «еще примерчиков пять». Последний раз, когда он сказал это, Ромка молча повиновался и минут через десять передал тетрадь на проверку.

— Быстро! — удивился Валерка.

На этот раз почти все решения оказались неправильными.

Валерка догадался, что Ромка устал и от дальнейших занятий проку не будет.

— Хватит, — сказал он. — Теперь контрольной тебе бояться нечего.

— Хватит так хватит, — согласился Ромка. — А вообще я мог бы срешать еще сто примеров.

Скромность редко посещала Ромку.

До самой отправки поезда на перроне стоял невообразимый шум. Родители суетились, некоторые плакали. Глядя на них, можно было подумать, что ребята уезжали на край света, а не в пионерский лагерь, который находился в двадцати километрах от города.

Валерка забрался на вторую полку у окна. Его никто не провожал: отец был на работе. Утром он сказал: «Ты большой, обойдешься без нянек».

Валерка обрадовался, что будет на вокзале один (делай, что хочешь!), а теперь радости как не бывало. Всех провожают. Вон и Диамат Песочкин пришел с отцом, низеньким человеком с большой, как у сына, головой.