Человек из дома напротив

Никаких следов присутствия Василия – в настоящем или прошлом – здесь не было. Ни компьютера, ни колонок, ни книг по юриспруденции… Только пятна от постеров на стенах.

– Продал я все его шмотье, – со злым смешком сказал старик, стоя в дверях.

– Зачем?

– А чего барахло копить. Не вернется он. Все обнюхали? Проваливайте.

Макар искоса глянул на Бабкина. «Бери дело в свои руки».

Ну, в свои так в свои.

– Ефим, ты куда сына дел? – дружелюбно спросил Сергей, не двигаясь с места.

Казалось, до этого момента хозяин квартиры не подозревал, что Бабкин умеет разговаривать. Он открыл рот и закрыл, стукнув зубами.

– Давай, не стесняйся, рассказывай. Я вижу, тебе поговорить хочется.

Клименко сделал шаг назад и уперся в стену.

– Нету его! – закричал он и бессмысленно замахал руками. – Откуда мне знать? К бабе своей укатил!

– К какой бабе? – вкрадчиво спросил Бабкин.

– Не знаю я! Не видел ее, не знаю, не слышал!

– Присядь-ка, мил человек. – Сергей придвинул табуретку, сам опустился на краешек протертого дивана. – А теперь расскажи, как вышло, что твой сын исчез, а ты не знаешь, где он.

Старик, косясь в сторону, рассказал.

Они жили хуже, чем соседи по коммуналке: те хотя бы здороваются друг с другом. Клименко твердил, что сын должен переехать в общагу и не занимать чужую жилплощадь. Квартирку государство кому выдало? Ефиму. Шестнадцать лет терпел захватчика на своей территории, пора и честь знать.

Вместо того чтобы найти общежитие, Василий развернул молчаливую войну: поступил на юридический, хотя Ефим считал его круглым дураком, и, как старик ни скандалил, отказался забирать документы.

Стало ясно, что ближайшие пять лет он никуда не уедет.

Ефим смирился. Сын уходил рано, приходил поздно. Ефим вставал поздно, ложился рано. Постепенно они стали друг для друга кем-то вроде привидений, чьи следы присутствия владелец замечает лишь иногда.

Однажды Василий вернулся раньше обычного. Ефиму было не до него: приближался Новый год, и он хотел встретить его с приятелями, а значит, предстояло купить что-то к столу; тратиться Ефим ненавидел и сейчас отчаянно подсчитывал, на чем можно сэкономить.

Сын взял зубную щетку и тюбик с пастой, сунул зачем-то в карман. «В больницу намылился, что ли?» – подумал Ефим. Выглядел Василий и впрямь нехорошо.

– Куда собрался? – не выдержал он.

– К…к… женщине, – пробормотал Василий. Он был очень бледен, пугающе бледен, и казалось, вот-вот упадет в обморок.

– А, к Вике своей, значит… Давно пора.

Викой звали девушку, с которой Василий встречался со школы. Это началось в то время, когда он еще мог привести ее к себе домой и познакомить с отцом.

– Нет, не к Вике, – рассеянно сказал Василий. – Вика здесь ни при чем.