Человек из дома напротив

Лестница была узкая, и коридоры узкие, и даже двери, казалось, были рассчитаны не на человека, а на его тень. Их шаги заглушала истлевшая ковровая дорожка.

Они остановились возле шестнадцатого номера. Слышимость была, как в картонной коробке, разделенной на секции; вокруг мылись, спускали воду в унитазе, бубнили, матерились, икали, вздыхали и расхаживали. Только из номера Клименко не доносилось ни звука.

– Встань у стены, – тихо сказал Сергей и постучал.

Макару показалось, что тишина в номере стала еще глуше.

Бабкин постучал снова.

– Кто там? – спросили откуда-то сбоку.

– Здравствуйте, Василий, – непринужденно сказал Макар. – Мы с вами уже общались. Это Макар Илюшин, помните?

За дверью долго молчали.

– Уходите. Я ничего не знаю.

– Василий, я к вам ехал через всю Москву, – укоризненно сказал Илюшин. – Хоть три минуты у вас найдется для меня?

– Я ничего не знаю! – истерически выкрикнул Клименко.

– А я вас пока ни о чем и не спрашиваю. Это мне есть что вам рассказать.

Прошло не меньше минуты, прежде чем раздались звуки, будто изнутри разбирали баррикаду; напоследок что-то громыхнуло, и на ковер упала полоса тусклого света."

"Увидев Бабкина, Клименко тонко вскрикнул и навалился на дверь. Бабкин поставил ногу, не давая ей захлопнуться.

– Василий, это мой напарник, Сергей, – светски сказал Илюшин. – Сережа, это Василий Клименко.

– Рад познакомиться, – пробасил Сергей.

– Вы позволите нам войти?

– Помогите!

– Мы хотели бы побеседовать.

– Кто-нибудь!

– У меня нога затекла.

– У него нога затекла, – сказал Илюшин, кивая на Бабкина.

– Убивают!

Сергей потерял терпение. Он нажал на дверь и оказался внутри.

– Вызовите полицию!

– Ну, хватит, прекратите этот цирк, – раздраженно сказал Бабкин, поднимая валявшийся на полу стул. – Сядьте и поговорим по-человечески.

Он заглянул под кровать и в туалет, совмещенный с душевой. Одноразовая зубная щетка, мыло, паста, расческа с длинными редкими зубьями. В пустом шкафу-пенале, узком, как гроб, пахло пылью и мышами. Макар успел занять стул, а хозяин номера медленно пятился, пока не уперся в стену, и застыл там, раскинув руки, похожий на толстого мотылька, пришпиленного к картонке. Вдоль плинтуса выстроилась батарея пустых водочных бутылок.

Выглядел Клименко так себе. Неважно он выглядел, и Макар не преминул сообщить об этом вслух.

– Вы себя сами в могилу сведете, Василий. А если ориентироваться на ваш внешний вид, так вы вообще оттуда только недавно выбрались.

– Он имеет в виду, что краше в гроб кладут, – перевел Бабкин.

– Как… как вы меня отыскали?

– С трудом, – признал Илюшин. – Чаем не угостите? Ладно, бог с ним, с чаем… кипяток-то хотя бы есть?

Не кипяток, но горячая вода нашлась в кулере, в коридоре.