Человек из дома напротив

Он вдруг отчетливо понял, что ему нужно делать. Вернуться туда, разумеется, как он раньше не сообразил! Падение тому виной, голова работает хуже, чем прежде, но это временно. Все наладится, стоит ему вернуться в свой дом.

Константин Романович отряхнул пальто от снега и пошел. Он ориентировался на шум машин и не ошибся. Дорога вывела его на скоростную трассу. Обочина была грязная, на него летели брызги от проносившихся мимо автомобилей, но Мельников, запахнув пальто от ветра, упрямо пробивался вперед.

Его обогнала разбитая «девятка» и вдруг притормозила метрах в ста перед ним. Вышли два парня, оба коротко стриженые, в дутых куртках.

– Отец, ты далёко ли топаешь? – спросил один.

– В Москву.

– В Москву-у? – Он присвистнул и посмотрел на второго. Тот сделал большие глаза. – Батя, Москва в другой стороне. Ты заблудился.

Мельников расстроился. Сколько времени он потерял впустую! И Ольга Степановна наверняка волнуется. Он чуть не заплакал, может быть, даже немного прослезился, потому что парни вдруг как-то засуетились, и один притащил из машины бутылку с водой, а второй начал искать платок и не нашел, но у Константина Романовича, к счастью, был в кармане свой.

Вода оказалась холодная. Он с достоинством отказался, сказав, что жена не разрешает употреблять ледяное, боится за его здоровье.

– А вот это правильно! – согласился первый. – Хорошая у тебя жена, бать. Она в Москве?

Мельников закивал. Парни снова переглянулись и оба вздохнули.

– Ну, на три часа позже приедем, – непонятно сказал второй.

– По пробкам-то? На пять – не хочешь?

Они замолчали.

– Да и хрен с ними, – плюнул один. – Чего он тут… Отец, ты адрес свой знаешь?

Константин Романович даже немного обиделся. Что он, слабоумный? Он назвал адрес, его посадили в теплую машину, и они поехали. В багажнике позвякивали бутылки. За окном в темноте мелькали машины, фонари, вывески, светофоры, и вскоре Мельников мирно спал в машине, уносившей его от Зеленограда.

Проснулся он оттого, что его осторожно похлопывали по руке.

– Приехали, отец. Узнаешь?

Еще бы не узнать! На минуту его смутили лежащие вокруг сугробы, в то время как Мельников определенно помнил, что во время его отъезда был июнь. Он даже чуть было не испугался. Но вовремя сообразил, что снег – это иллюзия, защита его дома от посторонних, что-то вроде маскировки – чтобы чужие не ходили. Вот почему двор у них такой тихий.

Парни высадили его и уехали. Но сначала Константин Романович показал им светящееся окно на первом этаже. Он уже забыл, для чего все эти расспросы, и хотел только побыстрее отвязаться от любопытствующих типов. Его фамильярно похлопали по плечу – Мельников вскинул брови – и он остался один.

На двери подъезда чернела панель домофона.