Черный человек

 – И последний вопрос: с вами никто из этой четверки не беседовал до их… побега?

– Клим Мальгин. По-видимому, он до сих пор ошарашен тем, что смог вытянуть меня из объятий Танатоса[137], я чувствовал его недоверие и изумление. Но говорили мы очень мало, буквально две минуты.

– А кто вам сказал, что оперировал вас именно Мальгин?

Брови Лондона поползли вверх.

– Катя, жена. А разве это не так? Я позвонил в Институт нейрохирургии, и Гиппократ, инк института, подтвердил слова жены. Поблагодарить хирурга я сразу не смог, а потом он сам позвонил. Вас что-то смущает?

Столбов перевел дыхание. Услышать подобное он не ожидал, ибо точно знал, что никто Лондона не оперировал. Откуда же у Гиппократа оказалась «запись операции»?

– А как ваша жена? – Вопрос был не совсем тактичным и вырвался непроизвольно. Столбов тут же пожалел об этом, но хозяин по-прежнему оставался ровным и доброжелательным, сохраняя терпение и выдержку инка.

– Жена нормально. – Лондон едва заметно улыбнулся. – Если хотите, подождите, она придет через час.

– Спасибо, времени у меня, как всегда, кот наплакал. – Столбов поднялся, за ним встал Майкл, проводил до двери.

– Заходите, мы всегда рады гостям. Извините, если ничем не помог. Буду нужен – звоните.

– У меня остается одна просьба: если позвонит Шаламов или кто-то из тех, кого называл…

– О’кей, я дам знать.

Через четверть часа Столбов входил в здание метро Лос-Анджелеса, откуда перенесся в Европу, в Деснянск, где утро еще только начиналось.

В управлении его ждали новости от коллег, занимающихся сбором «рассеянной» информации.

Во-первых, квартиру Мальгина посетил некий необычный персонаж, после коего в комнатах все оказалось перевернутым и разбитым. «Зело сердит был», – как сказал один из оперативников. Следов, однако, по которым можно было бы идентифицировать сердитого гостя, он не оставил. Во-вторых, сработало «ухо» – датчик пси-излучения, настроенный на частоты, которые не генерировал человеческий мозг. Датчик был оставлен в квартире Шаламова для перестраховки, в него никто не верил, поэтому и среагировали на его сигнал с опозданием в час: когда обойма риска прибыла к дому Шаламова, в квартире уже никого не было. Правда, соседи слышали шум, крики, а один из них видел бежавших по лестнице молодых людей с белыми от ужаса лицами.

Столбов умел сопоставлять факты и, добравшись до кабинета, с ходу выдал в эфир «ЗОВ первой степени». Через три минуты, мобилизованный сигналом закона особого внимания, отдел безопасности начал отработку императива под кодовым названием «Сын сумерек», а еще через минуту в сектор кримрозыска позвонила Боянова.

Комиссар уже была в курсе событий, поэтому вопросов не задавала, а просто предупредила о возможных последствиях контакта с Шаламовым.