Черный человек

– Тянет к семье?

– Иногда, но это не главная причина. К тому же дома мне появляться нельзя.

– Боишься испугать?

– Боюсь остаться. А оставаться мне не даст память того, что я уже видел. Я – садху, странник, и не хочу иной доли.

– Перекати-поле…"

"– Что?.. Ах, да… ты прав, но, наверное, мы оба – перекати-поле. К сожалению, я поздно понял, что тот, кто вкусил странствий, обречен на вечные скитания.

– Но как же дочь, жена?

– Они счастливы, потому что…

– Двойник, – догадался Шаламов.

– Одна из линий «я», вполне качественная… почти человек. Но я сделал так, что он будет стариться, как и все. Почему бы тебе не сделать то же самое?

Шаламов не ответил, странно переваливаясь с ноги на ногу, прошел на середину помещения, поманил кого-то – Лондон услышал пси-зов, и в помещение трансфера просочилась струя полупрозрачного желе-тумана, сформировалась в переливчатое искристое облако. Майкл с удивлением узнал в нем миллионоглазого орилоунского призрака, который спас его когда-то от взрыва «черного человека». Правда, сейчас «призрак» на облако с глазами не походил, вернее, только люди видели его «глаза», таким образом он влиял на их подсознание, но Лондону он представлялся иным: воображение, опирающееся на информацию многих нечеловеческих органов чувств, рисовало настороженно дремлющее гигантское существо, получеловека-полуосьминога, в котором прятались жуткая, потрясающая мощь и не менее жуткая, непредсказуемая тайна инобытия.

– Богоид! – пробормотал Лондон. – Я потерял его еще летом… Где ты его отыскал? Или наоборот – он тебя?

Шаламов раздвинул в улыбке бледные губы:

– Удивительная вещь – я тоже называю его богоидом.

– Значит, кто-то внутри него хочет, чтобы мы называли именно так… хотя я не очень хорошо понимаю, что это означает. А ты?

– Зачем тебе мое понимание? Да, я знаю, что такое богоид. Но извини, тороплюсь. До новых встреч на тропах Вершителей.

– Погоди. – Лондон раздумывал мгновение. – Я знаю, что ты идешь на Землю, и не собираюсь тебя отговаривать, но хорошо ли ты взвесил последствия своего появления там?

Глаза Шаламова вспыхнули, угроза, излучаемая ими, была ощутимо тяжела и материальна, как пощечина. Голова Лондона загудела, как железная бочка от удара палкой – так образно можно было выразить его ощущения.