Черный человек

Он снова то скакал на коне за беглянкой, то мчался за ней в машине, петляя по жуткой горной дороге, то полз по кручам, сбивая руки в кровь, то летел на тарахтящем аппарате под названием вертолет: сознанием управляли дорожки ложной памяти Купавы и ее переживания, отстраниться от них было почти невозможно, приходилось терпеть.

Ему наконец удалось довести концентрацию воли, а с ней и напряженность собственного «скальпеля» – пси-поля до нужной кондиции и вонзить «иглы-щупальца» в электронно-ионный конденсат нейронных узлов.

Взрыв! Всплеск огня и веер дыма! Что-то больно ударило в грудь, сердце с трудом справилось со своим кровным делом – снабжением кислородом работавшего на пределе мозга. В глазах потемнело…

– Пранаяма[130], – долетел слабый, как вздох умирающего, голос Гиппократа. – Прошли фазу самадхи[131]…

Хирург снова обрел способность «видеть».

Он догонял «автомобиль» Купавы, догнал, ударил бортом в борт, отбрасывая от пропасти справа, еще и еще раз.

Скрежет металла, удар, кувырок через голову, звезды в глазах, мгновенная боль в голове, ватная тишина…

– Спазм перикарда, – прошипело в ушах, как вода на раскаленной сковороде (Гиппократ). – Начались судороги. Необходима стимуляция ЦНС…

Мальгин с трудом выплыл из колодца тишины, чтобы сообразить, о чем идет речь, но руки уже сами, автоматически, нашли инъектор, сделали Купаве укол и массаж груди.

Что-то огромное и бесформенное шевельнулось вдруг в голове, появилось ощущение, будто его накрыла мрачная тень хищной птицы. Кто-то чужой посмотрел на него тяжело и неодобрительно, снова шевельнул вселенную его мыслей и чувств. Чужой. Внутри. «Черный человек»!

– Не мешай! – взмолился Мальгин, преодолев волну слабости и тошноты. – Прошу тебя, только не сейчас!

Закончу – бери меня теплого…

Ощущение взгляда ослабело."

"Очнувшись от псевдозабытья, Мальгин увидел горящую слева машину и Купаву, сползающую к пропасти со счастливой улыбкой на губах. Лицо ее было разбито, на груди расплывалось красное пятно, платье было изодрано, туфли отсутствовали, в одной руке намертво зажат «стакан», подаренный Шаламовым. Сил Мальгину хватило лишь на то, чтобы выкарабкаться из покореженной кабины, упасть на камни и преградить Купаве путь к пропасти. Вниз посыпались каменные обломки, отзываясь при ударах странным булькающим эхом, исчезли в черно-багровой пелене, скрывающей дно провала.

– Дно-дно-но-но-но… – раздался чей-то гулкий шепот.