Черный человек

Вы правы, Игнат, под нами завод, одно из химических предприятий, уцелевшее со времен конверсии-2. Я имею в виду корпуса, конечно, начинки в них давно нет. Но не это главное. Бывшие промзоны, такие, как Екатеринбургская, Запорожская, Днепровская, Брянская, Новосибирская и другие, давно признаны экологически чистыми районами, они ничем не отличаются от зон отдыха, и тем не менее заселяют их неохотно. Видите? Ни комплексов отдыха, ни охотничьих домиков, ни личных коттеджей, ничего. И так везде, я проверял, в том числе и на родине твоих, Клим, предков по материнской линии, в Чернобыльской лесной квазипустыне."

"– Зона Чернобыля – особая зона, – возразил Ромашин, – радиация – не простое загрязнение среды и даже не химическое.

– Комитет эконадзора ВКС еще два года назад дал разрешение на заселение территории в стомильной зоне вокруг Чернобыля, и все же никто туда не стремится переезжать, никто не живет… кроме тех, кто жил постоянно, несмотря на запреты. Но, может быть, Чернобыль – действительно не показатель, как и Челябинск, и Новая Земля, и Невада, и Семипалатинск, обстановка там посложней. Кстати, вы знаете, что исследователи этих рукотворных полигонов недавно обнаружили у некоторых видов животных зачатки разума? Если говорить точнее – у самых обычных… коров!

Ромашин покачал головой.

– Я слышал где-то. Ничего удивительного – мутация, отсутствие ухода, специфика одичания и прочие факторы. Зачем ты нам все это говоришь? С какой целью вывез на природу, вернее, в промзону?

Железовский не ответил.

– Ну и почему же их не заселяют, по-твоему? – спросил Мальгин, не найдя пси-контакта с Аристархом; пси-блок математика был слишком тверд для него.

Железовский молчал еще с минуту, вздохнул так, что по кабине прошла волна ветра.

– У Германа Мелвилла есть такие строки:

Где ни дороги, ни следа,Там не ступаем никогда.Математик снова вздохнул. Если бы Мальгин не знал его, он бы подумал, что Аристарх чего-то боится.

– Эти зоны не мертвы! – Последнее слово Железовский произнес по слогам. – Они не принадлежат этому миру, они чужие, психологически и даже физически, и жизнь их, однажды оттолкнувшись от жизни остальных пространств планеты, пошла в другую сторону.

– Допустим. Ну и что? – Ромашин посмотрел на Мальгина вопросительно, не понимая, что хочет сказать Аристарх. Впрочем, Клим тоже не понимал.

Щеки Железовского порозовели от усилий сдержать усмешку, он наслаждался достигнутым эффектом. Большой ребенок, подумал Мальгин с ответной понимающей усмешкой. Ему нравилась задиристая самостоятельность и целеустремленность Аристарха, как и его почти юношеская уверенность в своей исключительности.