Черный человек

– Мальгин… – задумчиво проговорила комиссар отдела, пропуская мимо ушей последнюю фразу. – Вы верите тому, что он говорит? Он ведь сам – супер, если пользоваться терминологией падких на сенсации журналистов.

– По сообщениям инка, следящего за его состоянием, он интрасенс. – Столбов пошевелил плечами. – То есть человек, у которого заработал ген экстренного резерва и другие не менее экзотические «спящие» гены. Но, с другой стороны, «черное знание», внедренное ему в мозг Шаламовым, есть внешнее воздействие, и он тоже экзосенс. Таким образом, он обладает конкурирующими структурами памяти, завис посередине между… – Инспектор в замешательстве пошевелил пальцами.

– Между сверхчеловеком и «черным человеком», – подсказала Боянова. – Так?

– Пожалуй. Измени он метаболизм, и родится третий «черный». И все же ему я почему-то верю.

– Вера – это всего лишь другая сторона знания, эмоциональная, духовная, и опираться на нее нам нельзя. Мы еще с интрасенсами не разобрались как следует, а уже приближается волна трансформации человечества под влиянием внешних факторов, а как должна реагировать на это служба безопасности?

Столбов снова пошевелил круглыми плечами, словно разминаясь.

– Интрасенсорика – закономерное явление. Как сказал Аристарх Железовский, интрасенсы – будущее человечества, хотим мы этого или не хотим. Десять тысяч лет назад человек остановился в развитии как индивид и развивался общественно, кооперативно, шло накопление знаний, количественный рост генных нарушений, болезней, экологических ошибок, если хотите, и наконец наступил черед экстрасенсов, началась фаза морфологических изменений человека.

– Вы хорошо овладели материалом, Димитр. Может быть, ваш Железовский и прав, интрасенсы – будущее человечества, тем более что их рождается все больше и больше.

– По данным Земстата – более десяти миллионов.

– Но вот вопрос: что останется на долю хомо вульгарис, человека обыкновенного, если интрасенсы вдруг решат изменить условия существования?

Столбов отвел взгляд от лица женщины.

– Они дети своего времени и дети своих родителей, не более того.

– Но как часто наши дети делают нам больно.

– Диалектика отношений отцов и детей… вечна.

Боянова улыбнулась.

– Вы хороший дипломат, Димитр, и молодость этому не помеха. Итак, что мы решаем?

– Отменить «Аргус», Лондон не станет предупреждать дважды, и реакция его вряд ли будет положительной, когда наши «глаза» станут ему надоедать.

– Что ж, соберем совет, обсудим. Но контакта с Мальгиным не теряйте, он – единственное звено, связывающее нас с Шаламовым и Лондоном.

Инспектор ушел.

– Второго, – коротко сказала Боянова, вызвав дежурного.