Черный человек

Ничего сверх обычного восприятия окружающего мира Мальгин не ощущал и даже почувствовал легкое разочарование, когда попытался ночью «напрячь» центры новых знаний и у него ничего не получилось. Но потом вспомнилось: «чтение темного знания возможно только при огромном напряжении воли», – и хирург успокоился. Время огромного напряжения еще не пришло, да и кто знает, что это такое и как проявляется?

Домой его провожали Заремба и Джума Хан. Железовский ушел из института сразу после операции, довольный результатом и полным соответствием своей модели с ходом эксперимента. Уходя, он кинул загадочную фразу (ее привел Джума): «Что ж, еще одним стало больше…» Что он хотел этим сказать, догадаться было трудно."

"– Знаешь, на кого ты похож? – сказал безопасник, уложив Клима в спальню под надзор переносного медкомбайна. – Вылитый Фантомас. Но тебе эта прическа идет из-за высокого лба. Лежи теперь, привыкай. Кормить мы тебя будем сами, точно по времени, ты понимаешь. Вот это пойло будешь пить как минимум три раза в день. – Хан поставил у изголовья кровати графин с темно-рубиновым зельем. – Это общеукрепляющий бальзам, целый комплекс трав и снадобий. Вообще-то первое время я бы у тебя пожил, а?

– Или я, – вставил Заремба, изучающий жилище хозяина. – А это кто? Кого-то она мне напоминает.

Мальгин перевел взгляд: Иван разглядывал стереографию Купавы в детстве, здесь ей было двенадцать лет.

– Это моя… Наяда.

– Сестра, что ли? Ты о ней не рассказывал.

– Наяды – нимфы родников и ручьев, феи печали, – улыбнулся Джума, глядя на Мальгина прищуренными глазами. – Но надо признаться, ты нас удивил, мастер.

– Чем? – тихо спросил Клим, прислушиваясь к тонкому замирающему звону в голове: словно кто-то нежно тронул струну гитары.

– Да уж, было дело, – согласился Заремба, оживляясь. – Лежишь в полной отключке, глаза под лоб, и вдруг начинаешь давать указания Пирогову – куда направлять лучи сканера. Мы обалдели! Да и еще моменты были интересные.

– Какие? – Внутри что-то болезненно напряглось, на колонке медкомбайна вспыхнули алые огоньки: инк аппарата зафиксировал ухудшение состояния пациента.

– Потом, потом об этом, – быстро сказал Джума. – На, выпей.

Мальгин послушно выцедил стакан почти черного, с рубиновым просверком, напитка, уперся требовательным взглядом в Зарембу:

– Выкладывай.

Молодой нейрохирург помялся, посматривая на недовольного Хана.

– Да, в общем-то, ничего такого… один раз показалось, что ты нас всех внимательно рассматриваешь… с закрытыми глазами. Ну и тому подобное. Тебе все Гиппократ расскажет, попозже, когда окрепнешь. Главное, что нам еле удалось тебя вытащить из Запределья… – Иван осекся, виновато поглядев на Джуму.

– Вот как? – Мальгин тоже посмотрел на врача.