Человеческий улей

Машину повело в сторону, она с грохотом зацепила угол горящего бронетранспортера, от удара ее развернуло, после чего замерла поперек дороги. Карат спешно переломил стволы, сунул два патрона. Успел, потому как из пассажирской двери вывалился некто столь торопливый, что еще в падении начал стрелять из автомата. Ему нет бы выждать полсекунды, прицелиться уже с асфальта, дать одну короткую верную очередь. Слишком много суеты, а это вредно.

В общем, противник промазал, а вот Карат нет — снова разрядил обрез. И опять спешно преломил, медлить нельзя. Экстрактор не сработал, одна гильза застряла, возясь с ней потерял время. Через машину перемахнула тень, в отчаянии вставил патрон в пустой ствол, успел защелкнуть, но на выстрел уже не осталось времени.

Жестокий удар, выбивший оружие из руки, взмах острой стали перед лицом. По виску и краю лба тут же заструилась горячая кровь, заливая глаз. Отшатнулся, искоса разглядел противника. Жало — тот самый молодчик с которым схлестнулся днем. Запертый в подвале, он открыл замки и разделался с операторами, сидевшими в надежнейшем по мнению Фарта месте: в охраняемом штабе; за стальной плитой крышки люка; на приличной глубине под толстым слоем железобетона. Бомбежку могли пережить, артобстрел нипочем, но хватило единственного диверсанта.

— Ба! Кого я вижу! — делано изумился Жало и взмахнул рукой стряхивая с лезвия ножа капли крови. — Мы с тобой, по-моему, кое-что не закончили. Ты был невоздержан в словах, а я такое забывать не люблю. За это я должен кое-что сделать, ты уж не серчай.

— Если ты насчет прямо тут по быстрому меня ублажить, то рот для начала сполосни, я брезгливый.

Сплюнул непонятно откуда взявшейся кровью, разорвал связанные шнурки, на которых удерживались ножны, потянул из них меч.

— Да ты у нас прям ниндзя с грязным языком. И шутки какие-то однобокие, ты прям зациклен на тему ублажения мужика мужиком, а это как-то подозрительно, — Жало насмешливо прокомментировал его приготовления и требовательно прокричал кому-то за спиной Карата: — Не трогать его! Совсем спятил?! Ты же и его и меня угробишь! Я сам с ним разберусь, засохни!

Усмехнулся, подкинул нож в ладони, слаженным переливом опасного бойца начал надвигаться на Карата. А тот даже не попытался принять удобную боевую стойку. Зачем? Меч хорош в руке грамотного фехтовальщика, если выживет, когда-нибудь им станет. Возможно. А сейчас в случае возникновения таких ситуаций надо всего лишь напрягать уши и ничего более.

И Карат напряг.

Мир остановился. Уголком глаза можно было рассмотреть как Юпитер в длиннейшем прыжке летит на грузовик в открытом кузове которого пулеметчик спешно пытается опустить крышку лентоприемника. И, судя по скорбно перекосившейся физиономии, он самую малость не успевает.