Человеческий улей

— Сколько даешь?

— Цены у нас ломовые, больше тридцати пяти ты даже в базарный день не получишь. Я дам сорок, и если будут еще, неси. Винтовочные всегда нужны.

— В смысле сорок споранов?

— Ну а что же еще? Они и правда наша главная валюта.

— Это получается, два винтовочных патрона — один споран. Везде такие цены?

— От стаба к стабу меняется. В некоторых можно патроны дешевле взять, в некоторых дороже продать. Многие барыги за счет этого живут. И учти, цены тут не сложат, наш стаб не из дешевых. Так что четыре десятка тебе разгуляться не хватит.

— Есть еще свои в запасе.

— Ну тогда гуляй смело. Все удовольствия твои, главное не стреляй даже в воздух, и за нож не хватайся. За такое у нас сходу наказать могут.

— Уже в курсе. Вот, держи свои патроны, — Карат ослабил завязки рюкзака, чем моментально воспользовался кот: выпрыгнув, тут же начал спешно копать ямку для известных надобностей.

Фарт удивился:

— Ну ничего себе зверюга! Откуда он у тебя?

— Приблудился.

— Продашь?

— Он вообще-то не совсем мой. Говорю же, приблудился. И не уверен, что пойдет к тебе. Привязались мы друг к другу.

— Жаль, котяра знатный. У меня тоже есть, но моему Рыжику до твоего леопарда ой как далеко. Этот в два раза больше, чуть ли не тигр. Что за порода?

— Без понятия. Говорю же — приблудился.

— Надерет моему Рыжику уши, сто процентов надерет. Мой толстяк тут обленился, раздобрел как жиртрест. Один приличный кот на весь стаб при паре кошек. Сам их топчет, конкурентов нет. Я и мокрого спорана на него против твоего серого не поставлю.

— Согласен — заведомо проигрышная ставка.

— Ладно, постой тут, спораны вынесу.

Завернув полученную плату в кампанию к остальным, Карат попрощался:

— Ладно, бывай.

— Давай, удачи. Если что, не забывай дорогу к нам.

* * *Карат, постучав по невзрачной двери, потянул створку на себя, спросил:

— Чтец здесь?

— Здесь, — донесся приглушенный несерьезный голос. — Заходи, не заперто. Если по делу — садись."

"За дверью обнаружилась скромных размеров комната обставленная скудной мебелью: у дальней стены узкая кровать за отдернутой ширмой, посредине стол, за ним три стула, в углу перекосившийся шкаф. Еще пара полок, вешалка из оленьих рогов и, собственно, все. Обстановка дешевой гостиницы.

Сам знахарь выглядел тоже несолидно. Парнишка лет девятнадцати в лучшем случае, а в худшем и до семнадцати не дотянул. Болезненно худой, мускулатуры ноль, кожа нездорово бледная, будто только что из склепа восстал. Глаза только выделяются: будто лазерные сверла, потрясающе умные, внимательные, с какой-то бесовской искоркой.

Карат, присаживаясь на свободный стул, заметил:

— Скромно живешь, Чтец.

— Человеку много не надо.

— Звать меня Карат, я к тебе и правда по делу.

— Знаю.