Чекисты

Долговязый Нестор тоже как-то очень быстро проснулся и тут же схватился за обрез, не делая даже попытки встать. Правильно – в таких случаях сначала стрельба, а потом гимнастика с подъемом и перекатами.

Я кинулся вперед и со всей дури пробил поднимающемуся Акиму молодецкий удар в голову.

Учили меня еще старики-пластуны, знатоки казацкой борьбы: «Никогда не бей кулаком. Ты не на кулачных боях. Тебе нужно вывести из строя врага или убить. А это лучше сделать ударом тыльной стороны ладони. Если знаешь куда бить. И бить умеешь».

Я умел. Меня хорошо учили. И я хорошо учился.

От удара ладонью Аким ухнул всем телом о бревенчатую стену, ударился башкой так, что едва не развалил сруб. Да так и замер на полу, закатив глаза.

Фадей тем временем ударом ноги отправил в бессознательное состояние почти поднявшего обрез Нестора Иванова.

Вот и взяли их. Почти тихо. Без единого выстрела. И даже относительно целых.

Наручников у нас с собой не было. Да и баловство это. Не нужны они пластуну, у которого есть добрая веревка.

Так и доставили мы кулацких недобитков, связанных и стреноженных, как лошади, в областное Управление…

Глава 20

Бандитов поместили в нашу внутреннюю тюрьму. И я неоднократно лично беседовал с ними."

"Меня больше всего интересовали не доказательства их преступных деяний – их хватало. Мне важно было, что они натворили в других регионах. И, главное, есть ли у них связи и контакты с единомышленниками. Ведь не исключено, что они входят в антисоветскую организацию или большую кулацкую шайку.

Длинный, нескладный и совсем молодой Нестор Иванов просил прощения, будто перешел улицу на красный сигнал светофора. А еще норовил бухнуться на колени.

Аким Плетнев был овощ другого засола. Приводили его на допрос в наручниках, потому что в первую же встречу он кинулся на ведущего дело оперативника с кулаками. Теперь рядом с ним всегда маячил конвоир таких угрожающих размеров, что даже сам Аким блек в сравнении с ним. Конвоир смотрел на подопечного со снисходительным превосходством силы – мол, и не таких ломали, только дернись.

Выглядел Аким страшно. Щетинистый, с безумными злыми глазами. С распухшей физиономией, весь в синяках – это его учили хорошим манерам после нападения на оперативника. Он брызгал злобой. И говорил, говорил, говорил, будто решил выговориться на сто лет вперед.

С яростным отчаяньем вещал о том, как он всех ненавидит. Грязными словами хаял продразверстку, колхозы, чекистов, уполномоченных и прочее, прочее, прочее. Но главное – исходил ядом на «голодранцев краснопузых, вообразивших себя хозяевами русской земли».

Задвигал он последовательно свою нехитрую идеологию, что без хозяина деревне никуда. И что беднота все погубит.