Чехов 7. Императорская охота

В комнате царил полумрак, но за столом угадывался одинокий человеческий силуэт. И едва я переступил через порог, в комнате послышался знакомый голос:

— Да какое оно доброе? — пробормотал я, прошел в комнату и сел в кресло.

— Переживаешь? — уточнил отец, и я кивнул:

— Убивать до сегодняшнего дня мне не приходилось.

— Может быть, тебе и не придется, — ответил Чехов. — Ты будешь биться в паре с Морозовым. А Александр Васильевич первоклассный боец. Меня он вывел из строя меньше чем за минуту. Никогда не видел такой скорости и техники.

— Мининых тоже будет двое, — напомнил я.

— Но у них не будет легенды, — заметил начальник охранки.

— Иногда ради семьи приходится идти на подобное, — продолжил князь. — И отступать уже поздно. Либо здесь, в резиденции, ляжем мы, либо Минины. Третьего не дано.

— Сурово, — произнес я.

— Такова жизнь высшего общества, — ответил Чехов, и я кивнул:

— Спасибо. Стало намного легче.

Видимо, Чехов не ожидал такой реакции. Он удивленно поднял бровь и взглянул на меня:

Я улыбнулся и покачал головой:

— Нет. Успокаивающие речи никогда не были твоей сильной стороной. Зато тебе всегда прекрасно удавалось вывести человека на эмоции.

Князь хотел было что-то сказать, но я махнул рукой.

— Все нормально. Я не боюсь предстоящего боя. С малых лет видел и смерть, и посмертие. Просто как-то не по себе, что придется убить человека.

— Наверное, ты прав. И в свои юные годы повидал куда больше моего.

Сарказма в голосе Чехова я не уловил. Зато услышал горечь. И это было неожиданно и могло выбить меня из колеи.

— Я был слишком занят работой, и… — начал было отец, но я его перебил и мягко попросил:

— Давай отложим разговоры о воспитании на более спокойное время. Я сейчас не готов к откровениям.

Чехов кивнул. В темноте было почти незаметно, как он сжимает на столе перед собой руки. Как кожа на костяшках пальцев натягивается до побеления. Почти не было заметно, как он отводит от меня взгляд и смотрит на каминную полку, где стоит рамка со снимком нашей семьи, которой сейчас уже не было. На несколько минут в гостиной повисла тишина. А затем я глубоко вздохнул, отгоняя мандраж, и поднялся с кресла:

Филипп Петрович взглянул на часы и вздохнул:

— Пора, — он встал на ноги.

— Собирались уйти без меня?

Голос бабушки застал нас, когда мы уже подошли к входной двери.

Я обернулся. Софья Яковлевна, скрестив на груди руки, стояла на пороге гостиной. Одета Чехова была в дорожный костюм и высокие ботинки на шнуровке. На плечах бабушки была тонкая черная шаль.

— Решила пойти с нами? — уточнил отец.

— Конечно. Не каждый день мой любимый внук и мужчина, за которого я недавно вышла замуж, сражаются за семью.

— Справедливо, — согласился я. И мы вышли из дома.

Морозов и Зимин уже ждали нас у калитки.