Чехов 7. Императорская охота

Девушка удивленно подняла бровь:

— Но? — переспросила она, и я вздохнул:

— Обычно после такой речи следует «но». И предложение, от которого сложно отказаться.

Девушка закусила губу, подбирая слова. А затем произнесла:

— От вас невозможно что-то скрыть, Павел Филиппович.

— Итак, что за предложение? — полюбопытствовал я, догадываясь, что хочет сказать мне Свиридова.

— Протекцию, — просто ответила Елена Анатольевна. — Я замолвлю за вас словечко и пообещаю, что под руководством опытного наставника, начинающий адвокат больше не допустит таких ошибок. А вы перейдете в мой кабинет. До конца практики вы будете наемным работником, а после поступления в институт подпишем партнерское соглашение.

— И вместе, мы опутаем город своими щупальцами как спрут?

— Ну зачем так саркастично? — удивилась Свиридова. — Вы очень талантливы. Признаться, я впервые вижу человека с такой блестящей практикой. И со мной вы можете выйти на новый уровень. Не консультировать простолюдинов и бастардов. Для вас откроются дороги к крупнейшим промышленникам Империи, дворянским семьям и крупным гильдиям. И заработок там будет исчисляться уже десятками тысяч.

— Понимаю. Но, видите ли, в чем дело, Елена Анатольевна. Кто-то должен консультировать простолюдинов и бастардов.

Девушка недовольно поморщилась:

— Не понимаю этой тяги к мало оплачиваемым делам, — фыркнула она.

— Такой вот я странный человек. Если это все — прошу меня простить. Сегодняшний день выдался очень уж утомительным. А завтра в полдень будет заседание, на которое мне нужно явиться со свежей головой.

— Понимаю. Мне тоже придется посетить на завтрашнее разбирательство.

Я удивленно вскинул брови:

— Вот как? Вы заседаете в большом жюри?

— Нет, — покачала головой гостья. — Я зарегистрирована как свидетель, вызванный на разбирательство вашим отцом.

Я промолчал, удивленно глядя на сидевшую передо мной девушку. Если Елена Анатольевна не лукавила, дело принимало скверный оборот. Потому что, согласившись дать показания против семьи Мининых, Свиридова оказывала нашей семье услугу. В отличие от Нечаевой, которая, по сути, чужими руками убирала обидчика. Возможно, отец на время забыл про свою ненависть к Зимину и как-то договорился с кустодием, который присутствовал при конфликте. Но по этому поводу я не переживал. А вот Свиридова…

Голос Елены Анатольевны вырвал меня из раздумий. Девушка встала с кресла, заправила прядь волос за ухо и уточнила:

— Не проводите меня?

Я кивнул, и мы направились к двери.

— Ну, до завтра, Павел Филиппович, — произнесла гостья, когда мы уже стояли на пороге, рядом с открытой дверью.

— До завтра, — повторил я, и девушка вышла из дома. Я же затворил за ней дверь, и направился в спальню.

День и правда выдался очень уж утомительным.