Чехов 7. Императорская охота

Не подумал, — поспешно ответил я, надеясь, что смогу сохранить серьезное лицо.

— А чего он там может сделать? — наивно спросил Питерский.

Виноградова не стала на него кричать, а лишь укоризненно покачала головой. А потом все же сказала:

— Не люблю чужих в доме.

— Вы свои, Фомушка. Почитай, семья.

Мне показалось, что помощник остался доволен таким пояснением.

Я вышел из дома, прошел к машине и уселся на задний диванчик. Осторожно проверил камень из рукояти ножа, который лежал в кармане чехла водительской двери. Тот был холодным, словно бы я держал в ладони кусок мутного льда. Довольно улыбнулся. Хороший знак, который давал понять, что призрак не собирается высовываться. Все же глупым бывший культист точно не был. Может быть, однажды Любовь Федоровна станет к нему добрее. Пока же не стоило сталкивать призраков лбами.

Фома открыл дверь перед Виноградовой, несмотря на то, что она могла пройти сквозь металл. Женщина благодарно кивнула и уселась на сиденье. Она положила ладони на колени и мне показалось, что призрачные пальцы побледнели от напряжения. На самом деле они стали почти прозрачными.

— Все хорошо. Вы не одна. Мы с вами, — проговорил я негромко.

Сама того не замечая, Любовь Федоровна похлопала меня по плечу. По коже прокатился холодок, и я поежился, прогоняя неприятное ощущение.

Машина медленно тронулась, выехала из арки. Призрачная дама вжалась в сиденье и провалилась в него. Пробормотав что-то нецензурное, Виноградова выбралась наружу и вновь расположилась как было положено.

— Все хорошо? — обеспокоенно спросил Фома.

— Конечно, — с достоинством сообщила она и улыбнулась.

К семейному особняку мы добрались без проблем. У ворот нас встретили двое дружинников в черной форме, которые пропустили на территорию, осмотрев пред этим салон. Бойцы показались мне незнакомыми. Вероятно, бабушка решила сменить дружинников. На дорожке я заметил нескольких призраков, которые уставились на Виноградову и провожали нас тревожными взглядами, пока мы не подкатили к порогу.

— Многовато мертвых, — заметила моя соседка.

— Так и дом огромный, — ответил я и вышел из салона.

Фома открыл дверь для Любови Федоровны. Та поблагодарила его и распрямила плечи.

Княгиня встретила нас на пороге. Она была в изумрудном платье с глубоким вырезом и открытыми плечами, которое, нужно отметить, ей очень шло. И мне показалось, что Чехова была удивлена компании, с которой я прибыл. Но быстро справилась со своими эмоциями и мягко поприветствовала нас.

— Вашими молитвами, Софья Яковлевна, — ответил я, обняв ее, и добавил, — Вы сегодня особенно хороши.