Чехов 7. Императорская охота

Мне никто не даст возможность достичь высот моего отца. Я не получу такую же должность, какая была у него. У меня нет семьи, и никто не встал бы плечом к плечу со мной, начнись подобная заварушка с моим участием.

Я вынужден был согласиться:

— А с участием в дуэли самих Чеховых и Мининых у меня появилась возможность показать себя, — продолжил Иванов. — Мне надо дать понять окружающим, что я чего-то стою. И если они решат бросить вызов Шуйскому, то им придется подумать о том, что за молодого князя могут вступиться те, кого он поддержал ранее.

Я довольно усмехнулся:

— Вы опасный человек.

— Мне надо выжить, Павел Филиппович, — признался парень. — Я планирую остаться на своем месте, которое мне досталось. И мне нужны надежные друзья.

— Они у вас есть, — я протянул ладонь следователю, и он ответил крепким рукопожатием.

Допросы и откровения

Шуйский вернулся в хозяйственное крыло, пообещав прийти после обеда на тренировку.

Я же хотел было направиться в особняк. Но в этот момент в кармане зазвонил телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался домашний номер. Нажал на кнопку приема звонка:

— Я проверила приюты, которые ты назвал, — послышался из динамика голос Виноградовой.

— Бастарды Мининых и правда там числились, — ответила призрак.

— Вот как, — протянул я. — Признаться, не ожидал.

— И до сих пор там обитают в виде призраков, — продолжила Виноградова. — Ни один из них не дожил до выпуска. Но по документам все парни выпустились.

— Такое часто случается, — ответил я.

Подобное и правда происходило часто. Нередко настоятельницы приютов скрывают факт смерти воспитанника, и продолжают получать выделяемые Синодом деньги, присваивая их себе. Эта схема работала еще со времен Смуты. Правда, в последние годы за приюты взялась охранка. И такие случаи происходили все реже. Но все еще «мертвые души» встречались.

— Значит, настоящих Мининых подменили, — продолжил я. — Кто забирал документы из приюта?

— Руслан Нилович Минин, — ответила Виноградова. — Две недели назад.

— Спасибо, Любовь Фёдоровна, — поблагодарил я.

— А у этих твоих бастардов есть какие-то… особые приметы? — полюбопытствовала Виноградова, когда я уже хотел было завершить вызов.

— Да… Глаза багровым светиться начинают, когда они в ярость впадают, — начал перечислять я. — А, у одного еще восьмерка перевернутая на плече выжжена была.

В динамике повисло напряженное молчание. Призрачная дама сопела в трубку, словно забыла, что не нуждается в воздухе.

— Восьмерка, говоришь? — протянула после долгой паузы Виноградова. — Если это то, о чем я думаю, все плохо, мальчик. Очень плохо.

— Почему? — тут же поинтересовался я.

— Павел Филиппович, — послышался за спиной знакомый голос, и я обернулся.